Джек… Джек… – еще несколько раз повторила она. – Скажи, Джек, а у нас теперь будет ребенок? Мы ведь сделали все как полагается, правильно?
– Думаю, что да, будет, – легко согласился Бекет, удивляясь собственной податливости. В прежние времена подобных признаний от него было не добиться.
– А на что мы будем жить, Джек? Ты снова будешь служить, ведь ты мэйджор?
– Да, я могу пойти служить, но пока мне этого не хочется… Пока мы поживем на мои сбережения, а там видно будет.
– Сбережения? – спросила Амалия. Во всем, что касалось будущего ее детей, она должна была разобраться.
Бекет чмокнул интрессу в нос, расправил ее шелковистые локоны и сказал:
– Сбережения – это деньги, которые лежат в специальном финансовом учреждении. В банке.
– Уж не о меняльных ли лавках ты говоришь, Джек?
– Отчасти банки похожи на меняльные лавки.
– Нас ведь там обманут, Джек! Ты виделся с хозяином лавки, ты подписал с ним смертный договор?
– Разумеется, солнышко…
Бекет поцеловал интрессу, потом еще и еще раз.
– Джек, мы ведь уже делали это…
– Ничего… сделаем еще раз…"
"Двигатели работали ровно, гудела вентиляция, вздрагивала в корме холодильная камера.
Примерно через полчаса Джек и Амалия обрели способность говорить.
– О, Джек… Как хорошо, что батюшка не согласился отдать меня в фаворитки… Тогда бы мы никогда не встретились.
– Зато ты жила бы при дворе…
– Ты нарочно хочешь рассердить меня?
Джек отрицательно покачал головой.
– Что мы будем делать, если ростовщики обманут нас и ты не получишь никаких денег?
– Ну… тогда я убью их и заберу их имущество.
– Вот это правильно! – горячо поддержала его Амалия.
Они помолчали какое-то время, затем она спросила:
– А где мы будем жить на сбережения, Джек? У тебя есть дом?
– Конечно, солнышко мое, у меня есть дом.
– Ты живешь в большом городе или в провинции?
– До этого жил в городе, но сейчас подумываю поселиться на острове, посреди теплого моря.
– А чей это остров?
– Мой.
– И там есть дом?
– Разумеется.
– А он большой? – спросила Амалия, выскочив из-под одеяла.
Бекет несколько мгновений восхищенно ее разглядывал, потом погладил плечико и сказал:
– До чего же ты прекрасна, Амалия…
– Стоп! Ты не сказал мне «ваша светлость»!
– Да, причем уже несколько раз…
Амалия легла и натянула одеяло до подбородка.
– Ну, ты ведь теперь мой муж… Я зову тебя Джек, а не мэйджор, значит, и ты можешь звать меня по имени, а не по статусу.
– Правильно, – похвалил ее Бекет.
