В сознании интрессы из далекого феодального мира такое не укладывалось.
– Мне страшно, Джек, как такое может быть?
– Не бойся, я придержу тебя… – заверил Бекет, по мнению Амалии стоявший на стене.
Наконец интресса выбралась на пол причального рукава и осторожно распрямилась, стараясь не смотреть в дверной проем «маскота».
– В это невозможно поверить, Джек!
– Ничего, привыкнешь. Давай сюда свою шляпу…
– Зачем?
– Я уберу ее в ранец.
– Но она там помнется.
– Пойми, такие шляпы здесь не носят, а нам не следует выглядеть слишком заметно.
Посмотри, свою шляпу я тоже убираю в ранец… и вот эту нашивку. – С этими словами Бекет сорвал шеврон с рукава комбинезона и убрал вместе с фуражкой в ранец. – Вот и все. А когда мы доберемся до места, твоя шляпа будет отглажена в лучшей шляпной мастерской.
– Но я, наверное, плохо причесана? – спросила Амалия, подавая Бекету шляпу.
– Нет, солнышко, ты выглядишь прекрасно. Идем.
Он подхватил интрессу за локоть и повел по причалу.
– А почему мы бросаем колесницу, она, наверное, стоит немалых денег?
– У нас будет другая колесница, не хуже этой.
Выбравшись из причального рукава, Джек и Амалия встали на движущуюся дорожку, понесшую их в сторону главного терминала станции.
Интресса молчала, вцепившись в Джека, словно перепуганный котенок. Набегавший поток воздуха развевал ее волосы, и они касались лица Бекета, щекоча его.
– Никогда не думала, что дороги могут бежать сами! – сказала Амалия, придя в себя.
Когда дорожка закончилась, Бекет соскочил на площадку и помог сойти спутнице.
В просторном причальном коридоре было пустынно и тихо, только поскрипывало полотно еще одной дорожки, но Бекет предпочел пройтись, поскольку они с Амалией много времени провели в тесной кабине «маскота».
– А люди здесь есть? – спросила она.
– Конечно. Там дальше будет много людей. Даже слишком.
Наконец они вошли в ярко освещенный санитарный приемник. Прозрачные створки за ними закрылись, сверкнули вспышки спектрометров, и двери снова открылись, что означало – переносчиков опасных заболеваний на них не обнаружено.
Впрочем, Бекет в этом не сомневался. В противном случае они с Амалией не продержались бы в изолированной кабине и двенадцати часов. Ему приходилось посещать планеты, где остались лишь пустынные города, поэтому охранные меры на станциях были не лишними.
– Что это было? – спросила Амалия, оглядываясь на прозрачные створки санитарной камеры.
– Это нечто вроде приветствия. Тут так принято. А вон и люди.
