– А что, по-твоему, лучшее?
– Лучшее – тонкие гнутые доски, но это дольше делать. Нужно мочить и горячий пар.
– А чем же доски лучше паруса? – поинтересовался прелат, глядя на вращающееся колесо.
– Ветер значительнее дает им силу, ваша светлость.
– Ага… – ответил прелат, кивая, хотя ничего не понял. Он прошел к домику невольника и, заглянув внутрь, поразился царившей там чистоте.
– Хорошо, – сказал он, возвращаясь к Рулофу и Молчуну. – Ты вот что, Молчун, собирайся, поедешь со мной. На водочерпалке тебе больше делать нечего.
– Как прикажете, ваша светлость, – поклонился Молчун.
– А ты не горюй, – сказал прелат, повернувшись к Рулофу, который сразу загрустил. – Я тебе пришлю молодого плотника, будешь его обучать своим премудростям, научишь зубчатые колеса собирать и все такое. Ну, а как освоитесь, Молчун вам про доски тонкие расскажет, и вы соберете новое колесо. Правильно, мастер?
– Я могу делать чертеж, ваша светлость, – с поклоном сказал Молчун и, видя замешательство на лице Рулофа, добавил: – Понятный чертеж.
– Все, пора ехать! – объявил прелат и пошел к лестнице. Охранники и Молчун поспешили за ним, а погрустневший Рулоф поплелся следом.
Только в его жизни наметились какие-то перемены – и снова одиночество. Да, прелат обещал прислать ученика, но его светлость занят многими делами – а ну как забудет?
Когда подошли к лошадям, прелат остановился и, указав на Тревиса, сказал:
– Возьмешь его на круп, твой жеребец самый выносливый.
– Конечно, ваша светлость, – поклонился Тревис и бросил на невольника злой взгляд.
Он попытался найти во внешности раба хоть какую-то зацепку, чтобы начать его ненавидеть, но невольник улыбнулся Тревису, и тот только покачал головой.
– Поехали! – скомандовал прелат. Тревис забрался в седло и чуть сдвинулся вперед, освобождая место для невольника.
– Я напомню для прелата, чтобы он надавать тебе помощника… – быстро проговорил Молчун и хлопнул Рулофа по плечу.
Затем одним прыжком вознесся на круп жеребца, от чего тот слегка присел.
– Но-но, Чипан! Держи, так тебя разэдак! – закричал Тревис и острыми шпорами заставил жеребца выпрямиться.
Вскоре от отряда Гудрофа на дороге осталась только пыль. Рулоф плюнул на обочину и зашагал обратно к водочерпалке.
Заметив на каменной ограде большую ворону, он схватил камень и закричал:
– Убирайся пока цела, тварь!
Ворона давно жила в этих местах и знала, что, когда Рулоф в таком настроении, с ним лучше не связываться.
