Голова болела, ощутимо тошнило, но меня разобрала злость.
– Пап, чего ты от меня хочешь?! Чтобы я жила с человеком, который мне изменяет и не уважает меня? – в глазах стояли злые слезы. – Я развелась с Юркой, развелась, понимаешь? За свои ошибки я уже с лихвой отплатила, а ты все цепляешься за прошлое!.. – размазала слезы, просипев сквозь тошноту: – Не ошибаются только мертвые…
На несколько секунд он замер. Наверное, давно стоило рассказать о своем горе не только маме. Но папа всегда остро реагировал на ссоры в семье.
Твердил, что у хорошей бабы мужик гулять не будет, и раз я пошла наперекор его мнению, выйдя замуж, то должна была стоически терпеть до самого конца жизни.
Пошарив по карманам, он чиркнул спичкой перед лицом, раскуривая замусоленную вонючую папиросу. И когда хлопнула входная дверь, мы втроем в надежде обернулись в сторону коридора, но…
– Привет! – послышался беззаботный девичий голос. – А я хлеба купила, меня Колька подвез… А чего все такие мрачные?"
"Оказавшись на пороге кухни, Анька еще раз оглядела нас настороженно.
Мне она была рада, судя по улыбающимся хитрющим глазам. Даже несмотря на мрачную немую картину.
– Ой, Катька! – обняла, целуя. – И Дама привезла!.. У-ти мой черноух холосенький…
«Холосенький» с подозрением покосился на протянутые к нему ручки, брезгливо дернул хвостом, видимо памятуя тискания и бантики на хвосте, и решительно направился к миске с видом убежденного аристократа. Правда, с Анькой этот номер не прошел, и за двери кухни Дам удирал от нее уже кругами и совсем не по-царски!.
.
– Опять ругаетесь? – осторожно спросила Анька, быстро оценив обстановку.
Мама отмахнулась, начав вдруг перебирать посуду.
– Дождь-то какой, дочь!.. Не промокла?
– Не!.. – протянула сестрица беззаботно. – Там у Южки так дорогу размыло, что мы еле проехали на Колькином «козлике», еще и мужика одного пришлось вытаскивать из ямы… Симпатичный такой…
Анька выкладывала хлеб и сладкую выпечку на стол. Моя сестра всегда была сладкоежкой и никогда не отказывала себе в удовольствии купить лишний рогалик с маком или колечко с заварным кремом.
И это давно сказалось на ее упитанных бочках и попе, но отказать себе в сладком для Аньки было сродни самоубийству.
– Борщ готов… – судорожно вздохнула я, успокаиваясь. – Есть будешь?
– Буду!
Обращалась я к сестре, но не особенно интересовалась ее ответом. Больше всего на свете я сейчас хотела, чтобы на мою очередную смс или звонок ответили.
