– Я не знаю, откуда у него мой номер…
На мучительно долгое время в спальне повисла тишина. Макс упрямо молчал, а я, обиженно отвернувшись, обдирала маникюр. Но тут… Мы насторожились оба, уставившись в дверной проем. И уже через секунду наперегонки рванули на кухню!
Грибной бульон ожил и с маниакальным рвением пытался вылезти из кастрюли, цепляясь за ее бортики уже вспененными руками. Наглый рыжий кот рычал и шипел, прижав уши, но не желал отдавать хозяину забытую на столе упаковку рыбы. Причем, судя по отсутствующему виду сиамца на кухонном столе и характерным дыркам с другой стороны пачки с рыбой, подоспели мы очень вовремя!.
.
Рыбой пришлось делиться. Теми частями, в которые коты успели вонзить зубы. И немножечко веником. Впрочем, коты в нашем доме бегают гораздо быстрее хозяев, так что грозно сыплющий ругательствами гусар с веником наперевес выглядел страшно только первые три минуты. Было неловкое ощущение, что вениковая кара и меня не минует, пока я быстро заправляла бульон. И в комнату побежала уже на вопль и последующее шипение Макса, – а там ведь Дамьен со своими когтями!.
.
– Укусил?! Оцарапал?! – подбежала к сидящему на полу Максиму.
Веник валялся рядом. Из-под дивана, к которому привалился мстительный хозяин квартиры, доносился вой.
– Где? – схватила мужские руки для осмотра. – Промыть надо с мылом и перекисью… И в соленой воде подержать!..
Макс выдохнул, молча вставая, и отмахнулся, поморщившись. Руки были целыми, внешних повреждений я не увидела. Ну и пожалуйста! Подумаешь!.
.
Суп был готов уже через десять минут. Нарезая черный хлеб, я какое-то время игнорировала мужской взгляд, – кое-кто стоял рядом, подперев бедром кухонный стол. А потом ему, видимо, надоело, и мои руки были перехвачены для водружения себе за шею.
– Ну скажи мне, – вздохнул, прижимая к себе. – Неужели так сложно было сразу все объяснить? Я что, так похож на Отелло?!
Под ладонями оказалось упругое тепло и немного щекотный ежик волос на затылке. А если перестать вредничать и отпираться, то можно почувствовать родное рельефное тепло всем телом.
"
"– Все равно страшно… – уткнулась в его шею, ощущая поцелуй в ушко. – Очень страшно тебя потерять.
– М-м… – протянул разочарованно. – Мадам, да вы трусишка? А как же договор о доверии?..
И все-таки красивая у него улыбка, располагающая. Даже когда снисходительно щурится одним глазом. И губы мягкие, холодные после стакана воды. Только сладкая нежность поцелуя все равно топит любой лед в душе.
