Там, где я чувствовала себя счастливой, там, где я хотела сделать счастливым другого человека, там, где я хотела от него детей…
На работе творился кошмар, в перерывах на обед ко мне в кабинет неизменно приходила секретарь, чтобы уведомить о новом букете и подарке. Я больше не ходила есть в кафе, меня тошнило только от одних запахов, доносящихся оттуда! Ела я и впрямь плохо. Скорее, убеждала себя в необходимости питаться, только вся еда все равно оказывалась вне организма. Еще и розы эти вонючие…
Андрей настойчиво искал со мной встречи, осыпал комплиментами и уговаривал… поужинать с ним.
Конечно же я отказывалась. Можно было бы сходить на это свидание назло одному выпивающему подлому Казанове с псевдогусарскими эполетами, но тошниться в ресторане, на глазах у всех?..
Я не отвечала на звонки. Почту и смс безжалостно стирала, не читая. Потому что каждое его слово – боль. Из-за каждого сообщения с пометкой «Свиярский Максим» мои руки и живот становились холодными, а горло стягивало подкатывающими слезами.
Даже пришлось заблокировать несколько номеров, чтобы попытаться начать жить заново. Оставалась единственная проблема: кажется, я начинала свою новую жизнь не одна.
С замиранием сердца я вновь и вновь вглядывалась в окошко теста, уединившись в туалете. Мне все время казалось, что если зажмуриться вот так, в щелочки, то вторая полоска даже и не видна…
…Через три минуты обе полоски, словно нарочно, жирными, красными линиями пересекали тест. Еще через несколько секунд расплылись и полоски, и тест, и сама комната, а я в очередной раз всхлипнула, тихонько подвывая в заострившиеся коленки.
За две недели, прошедшие с момента, когда я ушла от Макса, не изменилось только одно: я все так же люто ненавидела его днем и с болезненным рвением тонула в его крепких объятиях в коротких эпизодах ночного сна. И, просыпаясь, каждый раз попадала в свой личный ад, – отличие сновидения от реальности было разительным. А Макс… Два раза он звонил Аришке, но она, честно хлопая глазами у меня на виду, оба раза заявила, что понятия не имеет, где я.
И, несмотря на его заблокированный номер в моей записной книжке, мне каждый день приходили сообщения с других номеров, которые заканчивались всегда одинаково: «Прости меня».
– Кать… – постучалась в дверь Аришка. – Ну, что там?
Прохладная вода из пригоршни, размазанная по лицу пополам со слезами, отрезвляла.
– Ка-а-ать!..
– Две, – коротко крикнула, стараясь не думать о смысле этих трех букв.
