Ладно, рискну…
В результате ревизии холодильника я обнаружила сыр, паштет и масло. Яичница с помидорами томилась на сковороде, а черный хлеб грелся в древнем ростере. Такие штуки, наверное, уже и не делают сейчас: маленький противень размером с три смартфона подогревается в микропечке. Можно разогреть хлеб или сделать горячие бутерброды, – чем я сейчас и занималась.
– Ммм!.. – раздалось за плечом, когда горка бутербродов остывала на блюде, кофе был разлит по чашкам, тарелка с овсянкой аппетитно исходила паром, а я перекладывала чудесно удавшуюся яичницу для Макса.
– Да ты у меня хозяйка!..
– Доброе утро, Максим, – улыбнулась, встречая поцелуй в висок. – Я не знаю, что ты любишь на завтрак, но, надеюсь, ты не против такого варианта. Это должно быть неплохо…
Завтракали мы, купаясь в лучах яркого летнего утра. Щурились от солнца, проникающего даже сквозь коричневые матерчатые жалюзи, и заглядывали в светлейшее, ясное небо из окна пятнадцатого этажа. Играла негромкая заводная музыка – я выбрала свою любимую рок-радиостанцию.
Максу понравился завтрак. Он с любопытством пробовал разные бутерброды, – я их сделала и с расплавленным сыром, и с паштетом, добавив ломтик огурца для свежести, и с сочетанием помидора, чеснока и того же расплавленного сыра. А я наблюдала за ним, быстро управившись со своей кашей, и теперь держала в руках небольшую черную кружку с изображением золотой Эйфелевой башни, неторопливо потягивая вкусный воскресный кофе с приправой из новой жизни.
– Макс… – позвала, когда он игриво подмигнул и снова вернулся к яичнице.
– А что вчера было?
Задумчиво жуя печеный помидор и хитро щурясь, как кот, Максим пытливо смотрел на меня.
– Вчера все было отлично, Катюш, – улыбнулся. – У меня моя девушка ночевала. Правда, напоить пришлось, чтобы не заболела. Но зато меня теперь вкусно кормят на моей же кухне, что редкость, и я самый счастливый человек на свете!
Я польщенно улыбнулась, ощущая, как незримые крылья расправляются за спиной.
– А… девушка только ночевала, или… ну, что-то было?
– А ты ничего не помнишь?
Покачала головой, пытливо вглядываясь в его реакцию.
Отчего-то стало страшно, что он обидится. Может, старался ночью, а я…
– Ма-а-акс… – мягко позвала, отказываясь гипнотизироваться.
– Я похож на подонка, споившего женщину для плотских утех? – обиженно сощурил глаза, дуя на кофе. – Гусар ребенка не обидит.
– Спасибо, – шепнула, лучась не хуже утреннего солнышка.
– Допивай кофе, поехали в магазин.
