И я выпала из своих обид, словно из дурного облака, повернувшись к Максиму лицом и несмело забросив ногу на его бедро. Потому что его живые упругие объятия и родной запах, и волоски на мужской груди по губам – все это имеет свою волшебную силу.
И ничего нельзя с этим поделать. Абсолютно ничего. Мне даже думается сейчас с трудом, я вся во власти чарующих запахов, нежнейших поцелуев и трепетных прикосновений. Только с сексом это не имеет ничего общего. Совсем иной уровень.
– И все-таки у тебя жар, – грустно шепнул он в губы, потершись носом о мое лицо.
Удивленно замерла в его объятиях, разглядывая в полутьме любимые черты лица.
– Я бы чувствовала, – усмехнулась.
Но под недоверчивым скептическим взглядом уверенности поубавилось.
– У меня где-то был градусник, – поцеловал тыльную сторону моей кисти, пальчиками которой я гладила его лицо. – Сейчас поищу…
Температура и впрямь имела место быть. Совсем небольшая, 37,3. Может, немного простыла? Чувствовала я себя разбитой… И снова ныл живот.
Скорее бы уже началось цветение маковых полей, как называла женские дни моя бабушка! Тогда бы все было гораздо легче…
– Не трогай меня… – увернулась от объятий.
Увернулась, но тут же ощутила новые объятия и поцелуй в ушко.
– Почему?
– Живот болит.
– Тут? – накрыл ладонью грудь сквозь мягкие кружева.
Я отпихнула руку, улыбаясь.
– Это не живот!
– …Тут?
Максим сместил руку ниже, попутно чувственно целуя шею.
– Нет, – притаилась.
– Малыш, но ниже тоже не живот, – лукаво улыбнулся, тем не менее подцепляя рукой кружевную резинку.
Возбуждение вместо приятного полета тяжелыми тисками сдавило изнутри, и я не сдержалась и дернулась!
– Больно!..
Руку он убрал, и я уже вздохнула, но ее место тут же занял тяжелый, горячий и обнаженный владелец этой руки!.. Аккуратно и настойчиво разжал мои колени, устраиваясь сверху и чувственно целуя шею.
– Надо раздраконить… – таинственным шепотом сообщил, волнительно прижимаясь тазом.
– Максим, ну правда же больно! – взмолилась под тяжестью его веса.
– Давай хотя бы попробуем, – нежно поцеловал. – Это может помочь… Не бойся, я осторожно… – шепнул с придыханием, шурша и возясь рукой под одеялом.
Две минуты страха, две минуты боли… Он не торопился и явно сдерживал ритм, наблюдая за мной, и только когда я расслабилась, – дал себе волю. Я чуть изогнулась вбок, поймав взглядом красивую панораму.
