Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Про тебя пока не знаю…

И тут же, не удержавшись, спросил:

– Ну и как же ты жила потом, когда мы больше не встретились?

Ему стало грустно – но не так, как раньше, когда в основном была тоска и боль. Сейчас его охватила мягкая, сентиментальная печаль.

– Я потом еще раз заехал в Москву, звонил, домой к тебе забежал, а вечером улетел… К первому месту службы не опаздывают…

– Почему? – спросила она, и тут наконец по ее лицу Воронцов увидел, что она вспомнила. И все, что было тогда, и многое другое. Выражение очень отчетливо изменилось.

И лица, и особенно глаз. Будто за несколько секунд она разом прожила все непрожитые годы.

– Вот оно, значит как… – выговорила Наташа. Глубоко вздохнула, прикрыв длинными ресницами глаза. – Ты прости меня, Дим, если можешь. Я виновата. Но мне потом тоже стало плохо. И тебе хоть есть кого винить.

Еще помолчала и постаралась улыбнуться как можно небрежнее:

– Ну, а как ты? Сейчас-то у тебя все в порядке? Где ты теперь, кто? Еще не адмирал, как собирался?

Воронцов тоже с удовольствием бы расслабился и дал волю светлым воспоминаниям.

Однако обстановка не располагала.

– В основном не жалуюсь, нормально. Но разве ты и вправду ничего обо мне не знаешь? По-моему, должна бы…

Наташа посерьезнела. Словно прислушиваясь к голосу, который звучал только для нее. Даже голову слегка наклонила вбок.

– Да, ты прав, как всегда. Только… Это ведь совсем другое… Я не могу объяснить. Не понимаю, как оно получается, и не знаю, поверишь ли ты мне. Меня вызвали сюда, чтобы я говорила с тобой от имени чужого разума.

Неземного. Я – это я. Самая настоящая, но моментами – словно просто переводчик. Мне сообщают то, чего сама я знать никак не могу. Если от меня требуют – я не в состоянии молчать или сказать иначе… Самое удивительное – отчего-то я почти спокойна, хоть и понимаю, что должно быть очень страшно, я ужасная трусиха, ты помнишь… Так, наверное, бывает у шизофреников. Почему это случилось именно со мной? С нами обоими?

Воронцов рад был бы знать ответ. Впрочем, половину ответа он, кажется, знал: почему это случилось с ней.

Одновременно нашлось решение и для других мучивших его загадок. Дмитрий испытал то приятное ощущение, что бывает, когда на экзамене твоя штурманская прокладка один в один совпадает с истинным курсом.

Остается узнать, отчего неземному разуму так нестерпимо захотелось пообщаться именно с ним, что он не остановился перед затратами и даже предусмотрел, через кого с Воронцовым лучше всего договариваться.