Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Альба спускалась вниз, не совсем понимая зачем, даже не имея в виду, что застанет здесь Новикова, а вот увидела – и ей стало вдруг спокойно. Она еще не сумела этого осознать, но Новиков уже стал ей небезразличен, словно древним женским инстинктом ее потянуло к самому сильному и надежному в этом опасном мире мужчине. Несмотря на то, что между ними бездна времени. Но, с другой стороны, между ней и героями, скажем, Шекспира, вообще почти целое тысячелетие, а Гамлет во многом ближе и понятнее, чем люди, с детства знакомые.

– О каких это вы ребятах сейчас сказали? Разве вы не один здесь? – спросила Альба.

– Ну что бы я тут делал один? Нас тут довольно много, когда четыре, а когда и все шесть… Отличные, между прочим, ребята. Знают, что делать по любую сторону от мушки… Завтра сами увидите.

Альба кивнула. Это сообщение было интересно, но ее сейчас не занимало.

– Как вы все же считаете, Андрей, сумеем мы освоиться в вашем мире? Мне не по себе…

– Я думаю – да. Вы уже начали осваиваться.

– Нет. Пока я просто держусь. На том запасе сил, что остались… еще с корабля. Как ныряльщик на дне. Да и вы человек, по-моему, не характерный. Чрезвычайно контактный. И психолог. С вами мне легко. А как будет с другими?

– И с другими сможете. Я от них мало чем отличаюсь. Может быть, даже в худшую сторону. Да и вообще, человек существо универсальное, приспособится к чему угодно. А время не самое худшее из времен. В раннем, скажем, средневековье я бы вам не позавидовал.

Что-то с ней произошло совсем для нее незаметно, как-то изменился мир вокруг, важное стало неважным, и наоборот. От того, что они говорили наедине?

Разговор мужчин – это разговор мужчин. Он может быть умным, деловым, доверительным – и ничего не решать. А легкое, ни к чему вроде бы не обязывающее общение мужчины с женщиной приводит подчас к серьезным последствиям…

Андрей встал, вышел из круга света, отбрасываемого камином и лампой на химическом топливе, и как бы растаял во мраке. Как сильно отличается помещение, залитое ровным однотонным светом, от такого вот, когда свет – свет, а тьма – тьма, и дрожащие световые блики раздвигают на мгновение завесу темноты, но она все равно не исчезает, присутствует на расстоянии вытянутой руки.

Новиков появился из мрака, катя перед собой столик на колесах, со стоящим на нем сложным агрегатом, исходящим душистым кофейным паром.