Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

– Я, Сергей Петрович, вот что скажу. Завоевать превосходство в воздухе мы сейчас не в силах. Немцы сильнее нас качественно. Но я с ними воевал в Испании. Грамотные летчики. Техника пилотирования хорошая и даже отличная у многих. Но умирать они не любят.

– Я, кстати, тоже не люблю, – вставил Берестин.

– Тут другой момент. Немец вообще, если есть явный шанс гробануться, в бой предпочитает не ввязываться. Если зажмешь – да, дерется, но как только сможет – из боя выскочит. Поэтому мы втроем с Серовым и Полыниным нападали на десять – пятнадцать немцев из «Кондора» и били их, как собак.

Они чувствуют, что я на таран пойду, но не отступлю, и начинают не столько драться, как друг за друга прятаться, а если ведущего завалишь, остальные сразу врассыпную. Этим мы и держались три года.

– Так какой из твоих слов вывод?

– Самое главное – чтобы они нас врасплох не застали.

– События будут развиваться примерно так. Одним не слишком приятным летним утром, на самом рассвете, немцы поднимут всю свою авиацию и ударят.

По тем самым бериевским аэродромам, где полки стоят крыло к крылу – без маскировки, без зенитного прикрытия, а то и без патронов. Летчики – кто спит, а кто с барышнями догуливает. И через час от всей твоей авиации останется… Ну, сам придумай, что. Какой-нибудь генерал Захаров или полковник Копец на верном «ишаке» собьет штук пять «юнкерсов» или «мессеров», его потом тоже приложат, и останется генерал Рычагов при полсотне самолетов против всего люфтваффе. И что ему делать? Стреляться от невыносимого отчаяния или гнать ТБ-3 днем без прикрытия, чтобы хоть как-то помочь избиваемой пехоте? Похоже я излагаю?

– Товарищ командующий! – почти со стоном выкрикнул Рычагов.

– Почти то же самое я доказывал до последней минуты, даже там, на Лубянке… Или здесь самая настоящая измена, или настолько беспросветная глупость, что представить невозможно! А мне говорят: «Ты паникер и провокатор». Я боюсь об этом говорить, но мне все время кажется, что враги не мы с вами и подобные нам, а совсем другие люди. Которые притворяются коммунистами, но думают только об одном – о своих чинах, о благах, о том, чтобы, упаси Бог, не ошибиться, угадывая мнение…

– И у них не хватает ума даже на то, чтобы понять: успокоительные цифры, громкие слова и красивые сводки не спасут даже их самих, когда придет время, не говоря о миллионах других, – продолжил Берестин. – Ты так хотел сказать?

– Да, товарищ командарм.

– Как видишь, кое-что меняется.