Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

– Панове, курите и чувствуйте себя свободно. Не скрою, у меня масса дел, и я нашел бы лучшее применение своему времени, чем беседа с вами, не в обиду будь сказано, но я давно и серьезно интересуюсь польским вопросом и сейчас имею наверняка последний случай спокойно поговорить с настоящими поляками. Конечно, считаю своим долгом предупредить, что после нашей беседы ни один из вас в ближайшие две недели не увидит никого из своих товарищей, кроме сидящих здесь…

– Спокойнее, панове. Вы военные люди, а я уже сказал вам столько, что не могу рисковать.

Те из вас, кто согласится на мои предложения, получат соответствующие возможности, прочие будут изолированы вплоть до эвакуации лагеря в глубь страны, потому что на территории, которая на днях станет театром военных действий, мы вас, конечно, не оставим.

Вскочил толстый полковник.

– А не будет так, что вы нас просто ликвидируете?

Берестин пожал плечами.

– Зачем, пан полковник? Мы вас врагами не считаем. А за некоторые… исторические недоразумения… ни вы, ни я личной ответственности не несем.

К тому же я ведь немедленно обещаю дать любому из вас в руки оружие.

– Ваш СССР способен выставить на фронт десятимиллионную армию. А нас две-три дивизии. Зачем мы вам?

– Мы – братья по крови, хоть судьба и история долго нас разводили. Под Грюнвальдом мы сражались вместе, к вам на помощь пришли русские полки. Какую личную выгоду имели те, кто там погиб? Вот и я, с одной стороны, хочу, чтобы каждый, кто способен и желает воевать против общего врага, делал это.

Раз! Пример нескольких тысяч воюющих поляков поднимет на борьбу еще десятки тысяч – это два. А десятки тысяч бойцов в тылу врага – уже серьезная для нас помощь. Польская армия, сражающаяся в одном строю с нашей – серьезный аргумент за изменение послевоенных границ в пользу той же Польши. Три.

– А какие это будут границы? – выкрикнул кто-то.

– Ну, я не Лига наций. Не скажу точно. Но думаю, что все исконно польское будет польским. Что вашими не будут ни Смоленск, ни Киев – могу ручаться…

В зале сдержанно засмеялись.

Очевидно, идеи Пилсудского разделяли далеко не все.

В общем, Берестин беседовал здесь три часа, и результаты его удовлетворили.

В западной части округа Берестин с удовлетворением отметил, что намеченные меры маскировки и дезинформации уже действуют. С десятого июня были запрещены всякие самостоятельные передвижения военнослужащих, чтобы исключить возможность действия абверовской агентуры.