Одиссей покидает Итаку. Книги 1-13

Приподнятое на полметра над уровнем крыши цилиндрическое возвышение, около пяти метров в диаметре, вертикальные стенки ребристые, того же цвета, что и крыша, а торец гладкий, тускло серебристый, и на нем отчетливо видны перекрывающие друг друга дугообразные лепестки.

– Ирисовая диафрагма, – сказал Левашов.

– Именно, – кивнул Корнеев.

– А под ней – ракетная шахта… – добавил Шульгин.

– С тем же успехом – терминал внепространственного канала или банальный лифт, – возразил Айер.

– Самое главное – сумеем ли мы его открыть, или нет.

– Левашов обошел возвышение вокруг, светя под ноги фонарем. Не обнаружил ничего примечательного.

– Сейчас мы его проинтроскопируем, найдем энерговоды, сервоприводы, тогда и думать будем… – Корнеев начал разворачивать свою аппаратуру.

Задача сложной не казалась. Если внешне устройство соответствует известным образцам, то и внутренне оно не может представлять ничего принципиально непостижимого. Левашов присел на карточки рядом, всматриваясь в возникшее на экране интроскопа изображение.

Когда лепестки диафрагмы дрогнули и медленно, беззвучно раскрылись, каждый из четверых испытал сложное чувство. Нечто вроде торжества оттого, что чужая техника покорилась, и, значит, они и здесь оказались отнюдь не дикарями, не питекантропами перед пультом компьютера. И вновь обострилось ощущение опасности, такое же, а то и более сильное, чем перед барьером обратного времени. Промелькнуло даже что-то похожее на досаду – как будто, если бы люк открыть не удалось, можно было с чистой совестью вернуться.

Операция, мол, сорвалась по независящим обстоятельствам. В этой последней мысли никто из них, конечно, вслух не признался бы, но было такое, было… «Мелкие мысли бывают у каждого, – подумал Шульгин, – главное, не позволить им превратиться в мелкие поступки…» – и шагнул вперед, выставив перед собой ствол автомата.

– Дайте сначала я. Взгляну, что там и как.

– Да хватит тебе джеймсбондовщину разводить, – почти зло бросил ему Левашов. – Пусть Борис, тут по его специальности.

Темнота в шахте была абсолютная. Но когда Корнеев направил в нее раструб детектора, прибор показал на глубине четырех метров сплошное металлическое препятствие.

– Свети… – скомандовал он Айеру.

Действительно, снизу цилиндрическая камера перекрывалась черной, слегка вогнутой плитой. Но в боковых стенках имелись три симметричных овальных окна, из которых тянуло теплым, странно пахнущим воздухом.

– Ну что, попробуем? – спросил Корнеев.