Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Но главное - психологический посыл. - Дай браслет. На минутку… Юрий Митрофанович помедлил совсем немного, потом отстегнул черное устройство с левой руки, из-под потертого манжета дешевой рубашки. - Держи…

Это можно было считать знаком предельного доверия, кто же добровольно отдаст в чужие руки драгоценнейшую вещь на свете. Или писатель крепко, неведомым способом подстраховался так, что не видел для себя никакой опасности.

Шульгин защелкнул замок, откинулся на спинку стула. Устал он, на самом деле требовалось укрепить силы и привести себя в исходное состояние.

Но и партнер молодец. С таким, пожалуй, стоит иметь дело. У него, кажется, появился в чужом мире надежный напарник…

Первый, не считая Лихарева, который понимает об этом мире и его законах больше любого земного мудреца. «Из тех, кто мне лично известен», - тут же уточнил Сашка, потому что не было никаких оснований считать, что они такие уж уникальные супермены. Вполне возможно, что существуют десятки, если не сотни людей с неменьшими духовными способностями, просто использующие их несколько иначе или просто не получившие означенного объема информации.

Какой-нибудь йог, шаман, монах из глухого православного скита или доминиканского монастыря свободно общается с Гиперсетью, только понимает это общение иным образом.

– Скажи, Александр, ты жаждешь власти? Неограниченной власти, хотя бы такой, какая сейчас у Сталина?

– Ни в коем случае. Это я отвечаю на оба смысла твоего вопроса. И власти в том смысле, что ты имеешь в виду, не хочу, и у Сталина власть достаточно эфемерная, куда меньшая, чем воображается обывателю сейчас или историкам «послекультовской эпохи».

Она, конечно, есть, но уж с очень малым количеством степеней свободы. Так что не власть меня интересует, а свобода…

– Изящно сформулировал. Та же самая неограниченная власть, только без накладываемых ею обязанностей и ограничений. А зачем?

– А зачем ты сбежал от своей должности? Увидел, что история ломается слишком круто и никак не хочет соответствовать «базовой теории»? Вспомнил апостола Павла, учившего, что зло неизбежно, но горе тому, через кого оно приходит в наш мир?

Он не был силен в богословии и понятия не имел, Павлу ли принадлежит данная сентенция или кому другому, просто следовал давней привычке уверенно ссылаться на авторитеты и, в случае необходимости, самому придумывать цитаты из классиков.

– Не совсем так, но близко. Сначала меня все-таки убили, не до конца, но почти.