Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Я тоже должен быть удивлен и поражен, не меньше его. Нет, гораздо больше. Просто за шесть часов, согласно типу личности, успел кое-что переварить, обдумать, избрать форму поведения. А на самом деле жадно жду, что он мне ответит. Шестакову ведь тоже куда легче и спокойнее остаться в круге собственных представлений, нежели очутиться в новом, непредставимом для материалиста мире. И то, что я говорил сейчас, - просто попытка сохранить хорошую мину… Я просто жажду, Валентин, чтобы ты меня разубедил…»

И написал эти мысли на своем лице.

Лихарев бросил листки на стол. Было совершенно понятно, думает: «Какая же сволочь этот Александр Иванович. Обманул, да как цинично обманул два раза подряд».

Молчали, глядя друг на друга.

«Все- таки слабак Валентин. Упускает последний шанс. Шестаков -наивный человек по сравнению с тобой. Еще можно вкрутить ему какую-то убедительную трактовку, оставаясь в рамках интеллектуальных представлений тридцатых годов. Я бы постарался, а он сдался. Плохой резидент…». Шульгину вспомнился советский фильм «Вариант «Омега» с Олегом Далем в главной роли.

Там герой в куда более проигрышной ситуации выиграл великолепно. Чисто. Как раз на пресловутых логических связях высших порядков. Лихарева подобному явно не учили.

– Значит, я делаю вывод, что все здесь написанное правда, - сказал Шестаков, едва ли не с болью в голосе. - Следовательно, друг мой, мы возвращаемся к вечеру в Сокольниках. Оттуда и начнем отсчитывать. Согласен?

Валентин нервно передернул плечами.

– Ошибиться не боитесь, Григорий Петрович?

Когда за окнами неохотно рассвело, они пришли к предварительному соглашению.

Партнер, вынужденный оправдываться, объясняться, да еще и уступающий противнику в классе, капитулировал. При том, что у Сашки еще оставалась пара тузов в рукаве.

– Хорошо, Григорий Петрович, пусть будет по-вашему. Я согласен помогать вам, хотя подразумевалось, конечно, обратное. Только скажите, а в чем именно?

– Чего же там было хорошего, февраль на пороге и всероссийская смута? - искренне удивился Лихарев.

– Ерунду говоришь. На пороге была победа в величайшей из войн, Россия стала бы первой державой на двух континентах, учитывая присоединение Восточной Турции и аннексию Константинополя и проливов. В мире - третьей, но с хорошими перспективами. Если нашему народу хватило пассионарности после семнадцатого года пять лет воевать друг с другом, тот же энтузиазм, направленный вовне… Ты понял?

Лихарев в душе признал здравость слов и замыслов Шестакова.