Одиссей покидает Итаку. Книги 14-21

Сначала в этой реальности, а потом и в остальных, я думаю… Никаких других эмоций и побуждений не просматривается. Не только жалости или сомнений, даже простого любопытства.

– Дезинфекция и дезинсекция, - зло усмехнулся Антон. - Почему бы и нет? Мы для них «маловероятны» и вдобавок, наверное, не относимся к разумным или хотя бы представляющим интерес видам. Разведка их, как следует из твоих слов и показаний Юрия, здесь бывала неоднократно, доставила все нужные им сведения, на основании которых выработано и утверждено решение.

Осталось выяснить, когда начнется тотальная война. Все остальное пока что только вылазки, верно?

– Вылазки, согласен. Когда сюда прорвется сто миллионов голов, станем говорить о войне, только у человечества не хватит сил от них оборониться… Почему я и сказал об «океане зла». Но ты догадался о их первой и главной цели?

– Чего тут догадываться? Прежде всего они хотят уничтожить тех, кто способен не только организовать какое-то сопротивление, а просто понимает, что происходит.

Ты Шульгину показал этих демонов в боевой обстановке?

– Я, кто же еще? Татаромонголы - противник интересный, Ростокин старательно их придумывал, Александру понравилось. Но я подумал: перед тем как придется сражаться по-настоящему, пусть посмотрит - с кем.

– И планета была настоящая, та, где они живут?

– Нет, планета - из моих личных фантазий.

Однако полигон получился убедительный, чрезвычайно близкий к подлинным условиям. В результате, хоть один боец, сразившийся и победивший, у нас есть.

Правильно?

– Не устаю восхищаться твоей мудростью и предусмотрительностью, - Антон, если польстил Замку, то совсем чуть-чуть. - А не сумел бы Сашка отбиться, не прошел пещеры, я так и сидел бы на верандочке, тупея от синтанга и моля неизвестно кого о скорой смерти?

– К чему рассуждать о неслучившемся? Наверное, иной вариант был бы не менее интересным в познавательном смысле.

– Как кому, - иронии в тоне форзейля было не больше, чем горечи. Он вообразил, что, если бы настроение Замка некоторое время назад немного изменилось или Шульгин проявил себя не должным образом, он на самом деле продолжил существование «просветляемого» узника.

Такая ерунда на фоне изысков «чистого разума». Главное ведь, и в голову ему не приходило, сидя «там», что спасение - рядом, квантом справа, квантом слева…

Антон заговорил о другом. Удобно все-таки, когда время вокруг стоит. Здесь, у Сильвии в Лондоне тоже, во всем остальном мире - соответственно.