Одна из тридцати пяти (СИ)

Я вынуждена сбежать, у них мой отец». В этих двух предложениях была заключена вся трагедия происходящего. Подумав, я добавила постскриптум: «Я сумею постоять за себя, не смейте идти у них на поводу». Почесав затылок, завершила послание фразой: «Я люблю вас».

Письмо готово, и что дальше?

Интриганка из меня отвратительная, видно невооруженным глазом. Все, что могу — нажаловаться Райту. И все же, надеюсь, этого будет достаточно.

Расплавив воск и запечатав конверт, я щедро обрызгала его духами. Для пущей конспирации.

— Только лично в руки лорду Берингеру, — вот так я начала уговаривать помощника регента, найдя его в одном из коридоров, — я бы никогда не решилась сказать ему лично о своих чувствах, а это письмо… оно предназначено только для его глаз. Все, что я чувствую к нему, на этом листе бумаги. Вручите ему это послание перед сном.

Саргол, которого я утянула за колонну, выглядел сейчас крайне озадаченным. Мою речь, преисполненную наигранной романтичностью, он выслушал, широко распахнув глаза.

— Мне не к кому больше обратиться, — добавила я, кусая губы, — вы верный и преданный человек. Вы ведь не станете распространяться о чувствах юной леди, так ведь?

Он неуверенно мотнул головой.

— Поэтому я полагаюсь исключительно на вас.

Саргол неохотно принял послание, едва ли уделив должное внимание конверту и исходившему от него аромату. Вид у мужчины был оскорбленный, но он хранил молчание. На побегушках у юной девчонки ему явно быть не хотелось.

— Что-то еще, леди? — и никаких пылких заверений, не спускать с письма глаз и прочей ерунды, просто констатация факта: — Лорд-протектор получит это послание сегодня ночью. Он не ложится раньше полуночи.

— Отлично. Благодарю.

Помощник убрал конверт во внутренний карман, поклонился и покинул меня.

И вот теперь, когда все свершилось, я почувствовала поразительную усталость, опустошенность, страх. Все-таки это мне предстоит покинуть надежные стены Лауртана, на время расстаться с Райтом… на время… стать заложницей Эдмунда.

Лауртан, в котором сохранилось очарование волшебных сказок, был невероятно красив, и в его нутре, как в рыцарских былинах кипела жизнь ратников, слышался звон мечей, клич стражи, сверкал в лучах утреннего солнца доспех.

— Леди Джина! — одна из служанок, мистрис Клер, полная и розовощекая, уже искала меня.