Одна из тридцати пяти (СИ)

— К чему, милорд?

— Пока не знаю, но все, что происходит, мне не нравится. У меня врожденный дар чувствовать ложь, Джина, и сейчас мне лгут. Мне бы очень хотелось, чтобы ты была со мной честна.

— Я… я честна, мой лорд.

— Уверена? — от его взгляда невозможно утаиться — душу вывернет. — Ну, Джина? Ты ведь ничего не скрываешь?

Я покачала головой, понимая, что в моих глазах он способен прочесть правду.

— Джина, моя маленькая девочка, я готов поверить тебе. Ты ведь не обманешь?

— Нет, мой господин.

— Это неплохо звучит, милая. Специально ластишься ко мне? — он склонил голову, выуживая из меня непрошеные эмоции. — Ты опять дрожишь.

— Холодно, — шумно сглотнула.

Райт прикоснулся к моей руке, сжал в ладони пальцы.

— Хочу верить тебе, — глядя мне в глаза, сказал он. — Верить, что ты не имеешь отношения к тому, что готовит для меня королева. Но, если ты что-то знаешь, просто скажи.

— Я ничего не знаю.

Он шумно вздохнул, отпустил мою руку.

— Хорошо.

— Думаете, Генриетта что-то задумала?

— Она всегда что-то затевает, милая.

И я наверняка знаю это, вот только не пойму что именно ей нужно, — он задумчиво закусил губу. — Может быть, она хочет выманить меня из Луартана?

— Для чего?

— Знать бы для чего, — снова подозрительный взгляд ожег меня.

— Куда вы поедете?

— Хочу организовать достойную встречу Генриетте. Она в нескольких лье отсюда, тащится со стенобитными в мою сторону, и это меня нервирует.

Рядом с ним я чувствовала себя изменницей.

Казалось бы, стоит просто рассказать всю правду, и Райт что-нибудь придумает, но, буду честна, ему нет дела до моего отца. Райт не станет спасать предателя, даже если я буду умолять.

— Вы ведь можете никуда не ехать, — слабая надежда этих слов была уничтожена ответом мужчины.

— Почему нет? Ты ведь ничего не скрываешь от меня, Джина, поэтому мне нечего боятся. Все складывается таким образом, что я разобью королеву уже сегодня.

— Хорошая новость, — тихо, безжизненно произнесла я.

 — Когда вы вернетесь?

— Вечером.

Не знаю, куда деть глаза. Кажется, сейчас эмоции возьмут верх, и я попросту расплачусь.

— Поцелуй меня, пожалуйста. Райт…

Просить дважды не нужно. Мужчина резко наклоняется, впиваясь мне в губы, и я цепляюсь за его одежду, слыша, как возмущенно всхлипывает мистрис Клер. Неважно, я хочу последний раз перед побегом ощутить страсть этого человека, такого желанного, любимого.