Одна из тридцати пяти (СИ)

А ты, милая, — снова в мою сторону, — приготовься хорошенько, и запомни то, что я скажу. Твоему отцу не удалось добраться до Хоупса. А знаешь почему? — она искренне пыталась уловить тревогу в моих расширившихся глазах. — Потому что Берингер поймал его и казнил. Вот так просто. Он мужчина, и вряд ли задумается о твоих чувствах или желаниях, а когда придет, заберет тебя и будет трахать в своей постели, всегда помни, что именно он стал причиной твоих бед и убил твоего отца.

Удар следовал за ударом, но моих эмоций эта женщина не увидит.

— Катись к дьяволу, — прошептала я, решив, что терять уже нечего.

И пусть прихватит сыночка — вдвоем в адской топке не так скучно.

Не смотря на браваду, мне было больно. Хотелось кричать, бить ногами и руками.

Королева едва заметно улыбнулась, пожалуй, даже одобрительно, пошла к двери, а я, собрав силы, бросила ей вслед:

— Он этого не делал!

— Что? — она обернулась, плотно сжимая губы. — Что ты сказала?

— Я знаю, он этого не делал, — совладав с дрожью, прошипела я.

Я не видела ее лица, не знала, какое выражение замерло на нем. Ответом стал оглушительный хлопок дверью."

"Надо мной склонились служанки, и я приподнялась, глотая слезы и понимая, что на этот раз встать мне придется без настойки. Однако спустя несколько минут прислуга убедилась, что любое движение для меня подобно подвигу. Несколько раз я теряла сознание и, пожалуй, возвращалась на этот свет лишь из-за дурацкой гордости.

— Вы можете говорить? — лекарь сидел на постели напротив меня, наблюдая сквозь растущее беспокойство за моим состоянием.

Я не слышала и половины слов, что произносил этот мужчина.

— Вы помните, что было в прошлый раз?

Признаться, нет. Я ничего не помнила, кроме вкуса этого зелья.

— Если королева прикажет, я буду вынужден починиться, вы понимаете? Настойка убьет вас. Вы обязаны подняться, — он обхватил голову руками, понимая, что умирающий человек, вроде меня, просто не способен на такое геройство.

Я снова ухнула в темноту, пробудившись лишь тогда, когда к лицу прикоснулось что-то мягкое, заскользило назойливо. Приоткрыв глаза, захрипела. Мне подали питья — простой воды, хвала небу.

Служанки пытались наложить пудру и румяна, чтобы скрыть бледность моего лица, припухшую губу. Думаю, результат был нулевой, потому что обе недоуменно распрямились, оглядывая свою работу, и их бесцеремонно растолкал лекарь.