Одна из тридцати пяти (СИ)

Один из лакеев едва заметно дернулся, но принц остановил его жестом, наблюдая, как я покидаю обеденную залу. И даже тогда, когда между мной и Берингером произошел мучительный для нас обоих диалог, когда я, наконец, осознала причину его ненависти и ощутила слабый отклик в собственном сердце, мое поражение было неоспоримым. Единственное, что я могла сделать, чтобы сохранить крупицы репутации — убраться из Хегея."

"Это был выход, который придумала я, но было еще иное решение, которое любезно предложил мне Эдмунд.

Всего через сорок минут после инцидента в обеденной зале, дверь в мои покои распахнулась.

— Наденьте плащ, леди, — приказал мне начальник стражи, коего я уже имела честь видеть прежде, лорд Тесор.

Мужчин было пятеро — королевские гвардейцы. И они пришли за мной, за женщиной, запятнавшей репутацию и достойной только позорного изгнания.

Я молча накинула плащ. К чему сопротивление?

— Ваша компаньонка предупреждена. Это ненадолго, — сообщил мне стражник, — наденьте капюшон, и прошу за мной.

Выбора у меня не было. Самое ужасное, что я подведу отца, и по моей милости жители Хоупса едва ли переживут зиму. И пока я еще не дошла до апартаментов принца, я полагала, что хуже уже быть не может. О, как же я ошибалась.

Помещение, в котором я оказалась, было великолепным и неплохо играло на контрасте с моим настроением «хуже некуда». Эдмунд, изящный, утонченный сидел в кресле. Перед ним на стеклянном столике стояли вазочки с пирожными.

— Вы, кажется, так и не поели, — произнес он, и я вздрогнула от неожиданности.

 — Оставьте нас! — приказал он страже и перевел на меня доброжелательный взгляд. — Не робейте, Джина. Присаживайтесь, давайте поговорим.

Я полагала, что именно сейчас на меня посыплется град обвинений. Но Эдмунд медлил, внимательно за мной наблюдая. Его тонкие пальцы с перстями постукивали по колену.

— Знаете, Джина, в этих стенах я почти лишен удовольствия простого человеческого общения, — вдруг сказал он, — слишком много рамок и ограничений.

Я — наследник престола, но даже я вынужден подчиняться. Однако есть иная сторона медали — я могу получить многое, мне доступны некоторые радости и наслаждения этой жизни, о которых любой смертный не смеет мечтать. Правда, это так мимолетно, так скоротечно.

Он замолчал, разглядывая меня. Оценивая.

Я молча ждала, лениво переваривая информацию.

— Послушайте, Джина, я никогда не видел, чтобы мой советник приходил в исступление от одной фразы.