Одна из тридцати пяти (СИ)

— Подумай, что ты делаешь! — грудь епископа тяжело вздымалась.

— Казню предателя.

— Берингер, если ты не остановишься, начнется война!

— Она и так начнется, — убежденно произнес советник, — и первой ее жертвой будешь именно ты.

— Я позову своих людей, — отшатнулся епископ, глядя на сверкающее лезвие.

— Это тех, которых убили мои?

— Ты первым нарушил перемирие, Райт. Генриетта ополчилась против меня из-за того, что я не делал.

— Ты многое не делал, и зря. А теперь, кажется, поздно.

— Ты никогда не узнаешь, где прячут твою шлюху… — быстрое движение, звон стали…"

"Райт внимательно смотрел, как Мотинье захлебывается кровью, а из пореза на горле струиться кровь.

— Обыскать здесь все!

Берингер достал сигары, закурил. Лорд Тесор прошагал к столу, глянул на епископа, произнес:

— Святые небеса, ваше сиятельство, завтра же сюда двинется войско понтифика.

— Я его встречу… — небрежно отозвался Райт.

— Но король… милорд, вы…

— Я присягал королю, Тесор, но не думаю, что он доживет до утра.

— Это война?

— Да.

— Королева потребует вашу голову.

— Она и так ее жаждет. Я лишь упростил ей задачу, — произнес Берингер, затем резко спросил: — Сколько человек ты отправил за Джиной?

— Двадцать, ваше сиятельство. Мы найдем ее. Но, — сказал Тесор, бросая взгляд на мертвеца за столом, — я полагал, что его преосвященство нам в этом поможет.

— Он приказал убить ее, а не похитить, — сквозь зубы прошептал Райт, — и он понятия не имел, куда везет ее этот ублюдок.

— Мои люди привезут ее в Лауртан, ваше сиятельство. Клянусь честью.

— Пусть седлают моего коня, — туша окурок о столешницу, произнес Райт.

— Но, милорд…

— Исполнять.

* * *Сложно представить более счастливый момент, нежели, когда лезвие ножа отводят от горла и удается глотнуть, вздохнуть — сделать все то, что в другой ситуации кажется естественным и незаметным.

Ночь темна, лунный месяц потонул во чреве туч, лошадь громко дышит от резвой рыси. Я сжимаю гриву, гляжу в непроглядную темноту ночи, пытаясь понять, что задумал мой похититель.

Черт, да ведь это ожидаемое завершение дня. Мне ли удивляться странному порядку вещей, заставившему всех и вся ополчиться против девчонки из Хоупса? Смешно, однако… Гуманнее было бы прибить меня еще в утробе матери, чем вот так издеваться.

Мы петляли по улочкам столицы.