— Ааа, тот самый сюрприз! Ну, ну…
Девушка слегка отталкивает меня, и я нехотя выпускаю ее из кольца своих рук. Она подбирает с пола свою сумочку и направляется к дверям.
— Придется тебе сегодня поужинать в одиночестве, дорогой! Я очень занята на работе, вот с этой поездкой совсем из графика выбиваюсь. Двери открой, мне пора.
Вот же чертова вредина! Подхожу и опираюсь спиной на дверное полотно, вглядываюсь в лицо девушки, пытаясь увидеть ее внутренний мир.
— Я знаю, что не прав… но ты должна меня выслушать.
Она хмурится, нервно кусает губу, но глаз не отводит.
— Дан, открой двери, пожалуйста, мне, правда, пора.
Ее голос слегка дрожит, а я не хочу ее отпускать, боясь, что она не вернется. Обидится, не выдержит и уедет к себе, а я теперь не могу спать один.
— Ты вернешься? — не хочу, но спрашиваю, хотя мой голос такой жесткий, что сам морщусь.
Селина, слегка улыбнувшись, проводит руками по моей груди, поправляя галстук и лацканы пиджака.
— Ты ж меня найдешь и привезешь обратно в свою пещерку всевластия?
— Конечно, — быстро, не задумавшись ни на секунду, отвечаю я, вызывая ее очередную улыбку.
Кроха легонько хлопает меня по плечам, кивает в сторону дверей. Вздыхаю, но делать нечего, открываю замок. Молчание и улыбка в моем случае уже хороший знак."
"Пропускаю Селину вперед, но она останавливается в дверном проеме, чуть ли не спотыкаясь об Юлианну, которая скорее всего дежурила под дверью.
— Даниил Александрович, у Вас все в порядке? Может, охрану вызвать, а то тут всякие бешеные… — пищит это пустоголовое создание, игнорируя Кроху, заглядывая мне в глаза с преданностью собаки, спасенной от живодерни.
Господи, ну, почему я ее еще вчера не уволил.
— И правда, Даниил Александрович! — поворачиваясь ко мне со смертным приговором на лице, поддержала Селина. — Давайте охрану и скорую тоже, а то вдруг я вас покусала, и вы бешенством заразились. Заодно и даме этой укольчик, а то я на нее слюной капала, когда в ваш кабинет прорывалась.
— Кроха, не обращай внимания! Я ее сегодня уже увольняю, — пообещал я, пытаясь сгладить ситуацию.
— А что так? Минет плохо сделала?
— Ты издеваешься надо мной, да? — уточнил я, так как уже терял нить ее мысли. Женская логика для меня порой просто непостижима.
— Что, хорошо?! И все равно увольнение!? Ой, ой… как несправедлива жизнь, — с видом философа и с праведным гневом в глазах изрекла Селина и, хорошенько стукнув сумочкой по моему плечу, отвернулась.
