Было неприятно узнать об угрозах Маркелова от вторых лиц, хотя Роман и сам не знал всех подробностей, но я не мог связать эту язву по рукам и ногам, также как лишить права свободы действий. В бешенстве она напоминала милого, страстного, но боевого хомячка, и встречаться с этим мини- зоопарком мне как-то не хотелось.
— Ладно, Арчинский, я оценила твою выдержку, так что можешь начинать спрашивать, — ее голос прозвучал с плохо скрытым вызовом.
Значит, моей девочке захотелось изучить весь спектр моих эмоций, так это я могу, все равно меня рядом с ней постоянно штормит.
— Да что ты? А мне, следовательно, есть о чём спросить?
— Ой, не надо тут притворяться белым и пушистым! Меня глухота еще не посетила, так что ваши с Романом перешептывания частично заценила.
И тут меня понесло!"
"— Да, бл*ть, если бы ты не молчала, как партизан на допросе, мне бы не пришлось заниматься этим дебилизмом. Так нет, мы же молчим, мы же самые смелые, и море говна нам по колено!!! Ты вообще собиралась мне говорить об угрозах, о том, что собираешься пойти в тот гадюшник?!!! Нет!!! Ты ж на все кидаешься одна или свою полоумную подругу вместе с собой тащишь! Я скоро рехнусь просчитывать твои шаги, но все без толку, так как я просто не успеваю.
Может, ты наконец-то позволишь мне поучаствовать в своих гениальных планах? Иначе я обещаю, что привяжу тебя к кровати, затрахаю до смерти, и до понедельника из спальни ты не выползешь, — я чувствовал, что тормоза меня не держат, и если она сейчас начнет огрызаться, то исход беседы станет очевидным.
Разразится скандал, который я закончу приемом успокоительного, как и вчера в обед, только припаркуюсь вдоль трассы, и Кроха будет сверху.
Посмотрел на нее краем глаза, стараясь не отвлекаться от дороги, так как местами уже был гололёд. Девушка удивлённо смотрела на меня, а краешки ее сладких губ растягивались в улыбке. Да вашу ж …!!!
— Медвежонок, а ты чего так разошелся-то? Я ж просто… — она задумалась, подбирая слова, — хотела, так сказать, дополнить рассказ Ромашки.
А ты, Тузик, решил на ровном месте превратить меня в грелку и порвать ее в бисеринку, — ее улыбка стала шире, прямо такой волнительно — интригующей. — Знаешь, тебе не говорили, что в гневе от тебя прямо-таки веет сексуальностью дикой и неконтролируемой?!
— Господи, дурочка ты! — в сердцах высказался я.
— Так, вроде же, твоя?! — продолжая улыбаться, спросила Селина, погладив ладошкой по бедру.
