Ты, девочка, у нас кто, вообще, такая? Разговаривать с взрослыми дядями не учили? — он все говорит и смотрит мне в глаза с чувством полного превосходства и пренебрежения.
В ответ я молчу, так как режим стервы почти отключен, а в обычном состоянии я не люблю разговоров ни о чем. Мое молчание он трактует по-своему.
— Что, крошка, в шоке от мужика? Не видела такого? Ты, конечно, не в моем вкусе, но взамен спасения моей жизни я так и быть могу тебя хорошенько оттрахать? Вот слегка в форму приду и разочек покажу тебе настоящий феерический трах со зверем.
Он ухмыляется одним краем губ, а в конце своих секси- предложений растягивает их в ехидной полуулыбке. Меня заполняет чувство гнева от мерзости и пошлости его слов. Вспоминаю, что почти все красавцы в принципе моральные уроды, и этот не стал исключением. Но в груди все равно неприятно стиснула обида. Странно, я уже давно привыкла не обижаться на ерунду, а тут зацепило.
Быстро встаю с края кровати и поворачиваюсь к Артему, стоящему сзади.
— Лечение позже пришлю. Его завтра надо осмотреть, ищи кого-нибудь, я к этому дебилу не поеду. Медсестру найми постарше, а то боюсь, что от его желания затрахать кого-нибудь до смерти, все швы разойдутся, и снова откроется кровотечение в бедре. Но, в любом случае, я больше не приеду, даже не проси, я с козлами не работаю. И да, проверьте ему голову, походу его ею все- таки приложили во что-то крайне твердое.
Слышу бухтение с кровати, поворачиваюсь к Даниилу.
— А тебе, Медвежонок, совет на будущее.
В следующий раз сначала уточни, интересует ли твое предложение в общем, а уж потом предлагай. А так, засунь свой большой член себе в задницу и хорошенько трахни, прям по-звериному. Можешь не провожать, саму найду обратную дорогу. — последнюю фразу бросаю Артему и, не оглядываясь, быстро ухожу из комнаты, пока не прибила этого козла — трахуна. А то бить пациентов — это, вообще, неэтично.
Даниил
Нахожусь в полутуманном состоянии, как после нокаута, в ушах легкий звон и легкая тошнота, видать, от наркоза и лекарств.
Девчонка после проповеди исчезает в дверях, и я с трудом перевожу взгляд на друга.
Артем стоит, скрестив руки на груди, челюсти плотно сомкнуты, он явно недоволен моим поведением.
— Даня, ты, конечно, меня прости, но ты- урод. Ты зачем ей это дерьмо наговорил? — смотрит гневно, явно ожидая от меня ответа.
— Да, я как-то так… не знаю… решил одарить девчонку, они ж всегда этого хотят.
