Юрик не признавал кухонных посиделок — это ведь так по-народному, по-простецки, предпочитал накрытый в гостиной стол, в торжественные моменты и в выходные.
— Мне здесь удобней, — ответила Мария Владимировна, свободная в своем волеизъявлении гражданка.
И на этот раз Юра сделал вид, что не заметил Машкиной нарочитой независимости.
— Хороший стол! — похвалил муж. — Вот что значит жена дома!
Маша молча села на свое место, предоставив Юре открывать шампанское.
Хлопнула пробка, он разлил пенящуюся жидкость по бокалам, поднял торжественным жестом свой:
— С приездом, дорогая!
Маша усмехнулась про себя: «Позвольте-с! А как же горячие поцелуи, обнимания-прижимания после столь долгой разлуки?»
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила.
Они чокнулись, отпили по глотку, и Юрик
приступил к праздничной трапезе.
— Ты похорошела! Загорела как! — пережевывая салат, заметил муж. — И помолодела! Ты что-то там делала с лицом?
— В каком смысле?
— Пластику? Или что-то еше?
— Нет, — рассмеялась Машка.
— Но выглядишь превосходно! — Он поднял бокал, предлагая выпить за Машкин превосходный вид.
Мария Владимировна поддержала. Чего ж не поддержать хороший тост?
Все так же тщательно пережевывая пишу, Юрик вел светскую беседу:
— Как там твои американские студенты?
— Получают американское образование. Хорошие такие студенты.
Намазывая бутербродец красной икоркой, которую любил и которую Мария Владимировна заказала специально для прощальной гастроли мужа, Юрик рассуждал устало-печально:
— А у нас все по-старому.
..
И принялся рассказывать о трудностях чиновничьего труда, тупости просителей-посетителей, подковерных интригах, поощрении его начальством, об ожидаемом повышении.
Маша не слушая ела, наслаждаясь закусками.
— Иван Григорьевич намекнул, но говорят, что моя кандидатура рассматривается первой.
— Поздравляю, — равнодушно отозвалась Маша. — Горячее?
— Да, можно, — разрешил Юра и налил в бокалы еще шампанского.
Отведав горячее, Юрий Всеволодович предложил тост:
— За тебя! Сразу стало уютно, и прекрасный ужин! — повторился он.
— Вот что значит жена дома!
Машка согласилась, чокнувшись: жена в доме — это хорошо. Отрезала ломтик прекрасной нежной говядины и поинтересовалась:
— А что, девушки тебя не кормили? — и отправила отрезанный кусочек в рот. — В частности, та, которую я обнаружила в квартире по приезде?
Он поморщился очень недовольно, потянулся за бокалом, выпил до дна.
