Время оказалось девять с минутами вечера. Она проспала обед, ужин — и что там бывает еще в пансионатах?
— Полдник! — ответила себе. — Или полдник — это в пионерлагерях?
Машка позвонила в ресторан, заказала в номер ужин и, поколебавшись, бутылку вина.
«Доставка — это, видимо, приобретенный и закрепленный во мне американизм. Удобно ведь!»
Принесшего заказ молоденького официанта она попросила сервировать столик на балконе.
— А это лично от шеф-повара! — торжественно произнес официантик и выставил на стол ведерко с воткнутой в лед бутылкой шампанского и тарелочку с малюсенькими шоколадными трюфелями ручного изготовления.
— В знак восхищения вашим героизмом!
— О господи! — переполошилась Машка. — Откуда он знает?
— Ну что вы! — светился радостью приобщения к событию мальчонка. — Весь пансионат знает!
— О господи! — повторила Машка. — Уберите, пожалуйста, это ведерко, поставьте в комнате куда-нибудь.
Ей было неловко.
Официанствующий мальчик шмыгнул туда-сюда, бравируя исполнительностью.
— Свечи? — спросил, наклонившись.
— Чего мелочиться? — не согласилась раздосадованная Мария Владимировна. — Тогда уж костерок запалим!
Юноша вопросительно улыбнулся, заподозрив юмор. Машка подумала, какая богатая палитра улыбок на все случаи жизни в арсенале столь юного работника сферы обслуживания. Далеко пойдет! И заторопилась отпустить мальчишку, вместе с его улыбками.
Перекусив немного, Маша закинула ноги на второе кресло, отпила вина и закурила.
"
"«Что-то я курить стала, — рассматривая дымящуюся сигарету в пальцах, отвлеченно подумала она. — Может, подгребает незаметно эдакая заслуженная одинокая профессорская старость в клубах дыма, с элементами самолюбования?»
Она живенько представила себя дамой почтенного возраста, восседающую в кресле с высокой спинкой, что-то в ампирных тонах, пыха-ющую папироской и принимающую трепетное придыхание поклонения учеников.
М-м-да!
— Не хочу профессорскую старость, хочу академическую! — как пушкинская старуха с требованием владычества морского, заявила вслух Мария Владимировна.
Она посмотрела на дом господина Победного, плывущий сквозь теплый летний вечер. Дом располагался боком к пансионату и к балкону, где восседала за поздним ужином профессорша. Центральный вход дома-усадьбы был обращен к реке, противоположный — к дороге и воротам.
