Одна минута и вся жизнь

И еще…

— В этом есть смысл? Оставь меня в покое. Меня едва не пристрелили один раз, сегодня из-за тебя похитили. Что дальше?

Константин не умеет сопротивляться этой женщине. Интуитивно он чувствует, что она замешана в деле намного глубже, чем он думает, но в чем это заключается, он не знает.

— Я не выдам тебя. — Константин садится, голова у него гудит. — Здорово приложила. Значит, насилие для тебя — вещь обычная. Думаю, мы многое пропустили, собирая тогда на тебя досье. Собственно, что ты собираешься делать?

— Я тоже.

— Я не могу. Послушай, его охрана поручена мне. И Градского охраняют как следует. Ты знаешь, какая у него власть? Ты даже представить себе не можешь. И он — не марионетка, у него достаточно денег на собственную игру.

— Тогда почему он еще не президент?

— Зря иронизируешь. Ему это пока не нужно, а там кто знает?.. Ты не сможешь достать его.

— Хорошо. Я приняла это к сведению. А теперь я собираюсь лечь спать, так что будь добр, проваливай.

— Я знаю одно: мою дочь и мою свекровь убил этот ублюдок. Просто потому, что был пьян.

— Но он заплатил тебе!

— Заплатил. За то, чтобы не поднимала шума. Но никаких денег не хватит, чтобы выкупить у меня его поганую жизнь. И если бы у него было две жизни, я бы дважды его убила. Но у него только одна, и умирать он будет с полным осознанием: за что. Иди, доноси. Мне плевать. Я достану его, так или иначе.

— Мне это уже говорили.

— Славик, нам надо ее найти.

— Катя, ты иногда бываешь невыносимой.

— Да? — Екатерина Сидоровна потеряла контроль над собой. — Как можно быть таким толстокожим? Мало нам горя? Еще и эта негодяйка добавляет! Как она могла так поступить! Эгоистка, вы оба эгоисты!

— Ты сама себя слышишь? Катя, девочка выросла. И нам придется смириться с тем, что она — не самая счастливая женщина. Как ты можешь говорить о своих переживаниях? Ведь Дане в сто раз хуже, чем нам!

— Мы бы помогли ей, мы бы вместе пережили беду!

— А если она так не может? Катя, она совсем не такая, как мы.

— Строит из себя леди!

— Прекрати. Иногда ты бываешь несносна.

— Но ты можешь что-то предпринять, чтобы найти ее?

— Нет. Послушай, она поступила так, как посчитала нужным. Это ее право. Она звонит, значит, жива. И она вернется, когда сочтет нужным вернуться. А мы можем помочь ей только тем, что присмотрим за Лекой. Все, точка.

Но мать не может успокоиться.