Одна минута и вся жизнь

Им жаль эту женщину, надо бы окликнуть ее, куда она идет в ночь? Но им страшно. Они не хотят встретить ее взгляд, поэтому молчат, и беседа затихает до утра.

Дана идет по шоссе. Они покоятся на Северном кладбище рядом с могилой Стаса, идти далеко. Ничего, до утра она дойдет. Какой смысл сидеть дома? Ночь по-осеннему холодная, но ей все равно. Надо идти. Когда идешь, становится не так больно. Душа утихает.

Дану обгоняют машины, но их мало. Небо начало светлеть. Дана знает, что еще несколько часов — и она будет у цели.

Еще немного. Ворота кладбища уже открыты. Дана идет по центральной аллее вглубь, где нашлось место для ее семьи.

Она подходит все ближе. По этой дорожке она шла совсем недавно. Вот желтый георгин, растоптанный кем-то. Она видела букет таких георгинов, но где? Она не помнит. Ее глаза фиксируют отдельные предметы, но охватить целое выше ее сил. Вот, здесь. Дана останавливается и медленно опускается на колени.

Три памятника стоят в ряд. Три ангела, совсем разные, под каждым — табличка и фотография.

Ярош Станислав Андреевич. Ярош Анна Станиславовна. Ярош Лидия Петровна. Жаль, здесь нет ее собственного ангела. Они смотрят на нее с фотографий одинаковыми голубыми глазами. Ее девочка, ее дитя, ее Аннушка…

— Вчера вечером привезли и поставили. — Голос смотрителя звучит где-то далеко. — Я сам проследил, чтобы сделали основательно.

Дана молчит. Она не хочет ни с кем говорить. Ей тогда придется притвориться, что она жива. Она не хочет. Пусть все оставят ее в покое.

— Страшное дело.

 — Старик-смотритель все не уходит. — Всякое я видал здесь, но это — страшное дело. Встань, дочка, земля холодная.

Дана молчит. Пусть уйдет. Она хочет побыть наедине с ними. Но старик не уходит.

— Я хочу побыть одна.

— Побудь. Только, знаешь, у каждого в жизни свой крест. И никогда не посылается человеку непосильное. Значит, твой — такой. Значит, Он знает, что ты сдюжишь. Вот и терпи. Встань с земли-то, простудишься.

Старик уходит. Дана садится между могилами Стаса и Аннушки и кладет руки на холодные плиты.

Вот так, немного побыть с ними рядом. Просто побыть с ними.

«Ничего, Стасик, я его достану, не переживай. — Дана почему-то хочет поговорить с мужем. — Если бы ты был жив, то ты бы его сам достал. А теперь — я это сделаю. Знаешь, милый, я ведь до сих пор люблю тебя. Я так скучаю…».

Мысли Даны мешаются. Солнце уже довольно высоко, но ей все еще холодно. Ей хочется спать, но она не может.

«Я клянусь, что его убью. Я клянусь вам».