Одна минута и вся жизнь

И она как-то не обратила внимания, что Виталька не звонит — день, неделю, месяц… У нее было две сессии одновременно, а впереди — лето, и хотелось поскорее разделаться с экзаменами, чтобы уехать домой и опять все было бы как раньше.

— Папа заберет тебя, не надо ехать поездом. — Мать чем-то расстроена, Дана слышит.

— Мама, что случилось?

— Ничего. — Она не умеет врать, совсем. — Тебе много еще сдавать?

— Немного. Мама, что-то с папой?

— Отец в полном порядке. Дана, я хочу, чтобы ты…

На другом конце провода стало тихо, слышно только, как гудит на линии.

Дана похолодела. Она виновата. Виталька давно не звонил, надо было связаться с ним, а тут цейтнот с сессией, но это не оправдание. Она виновата. Она сначала даже немного обрадовалась, что не надо тратить драгоценное время на нежности. Она всегда боялась за Витальку.

— Мама, не молчи, ты меня пугаешь. Что с ним?!

— Позавчера был суд… Ему дали шесть лет. — Мамин голос звучит устало и безжизненно.

— Он сбил насмерть человека.

— Разве у Витальки есть машина?

— Этого не может быть.

Почему мне не сказали?

— Дана, дома поговорим.

— Нет. Пусть Танька приедет, скажи папе, чтобы отпустил ее ко мне.

— Хорошо. Она выедет сегодня вечером, завтра утром будет у тебя.

Екатерина Сидоровна боялась разговора с дочерью, боялась увидеть, как стынут ее глаза, отгораживаясь от мира пустотой, за которой бьется боль. Мать чувствовала эту боль, но не могла сквозь нее пробиться, никогда не умела, Дана ни с кем не делилась своей болью, и от этого Екатерине Сидоровне было еще тяжелее.

Знать, что твое дитя страдает, — и не разделить ее ношу. Мать не понимала, как можно все носить в себе. Ее эмоциональная натура всегда требовала выхода, и сдержанность дочери она принять не хотела и не могла. И жалела Дану безмерно, а иногда сильно раздражалась, в порыве гнева бросая: «Строишь из себя леди!», а потом каялась и просила прощения. Дана никогда не сердилась на мать. Она принимала людей такими, какие они есть, и не ждала от них того, чего они не могли ей дать.

Приезд Тани все упрощал.

Таня расскажет и будет с Даной, когда та все узнает. Екатерина Сидоровна боялась себе признаться, что всех троих друзей дочери давным-давно «приняла в дети». Она была к ним привязана, и когда с Виталием случилась беда, это ее просто сбило с ног. Вячеслав Петрович нажал на все рычаги, но у Витальки уже был первоклассный адвокат, и парень только умолял ничего не говорить Дане. Екатерина Сидоровна обещала.

— Передачи будем тебе привозить, держись.