Одна минута и вся жизнь

До нее еще не добрались предприимчивые бизнесмены, но она доживает последние дни. На первом этаже навечно поселилась табличка, гласящая: «Извините, свободных мест нет», но высокую бледную женщину эта надпись не пугает.

— У вас бронь? Фамилия?

Администратор, сорокалетняя старая дева, с волосами, крашенными в рыжий цвет, с идиотским красным бантиком на голове, враждебно рассматривает безукоризненное лицо гостьи. Ей хочется сказать что-то неприятное или как-то ее зацепить, но она не может, поэтому просто сжимает тонкие губы, накрашенные дешевой помадой ядовито-красного цвета.

— Да, пожалуйста. Никольская.

— Заполняйте формуляр.

Женщина в черном плаще снимает перчатку и достает из сумочки ручку. Ее почерк с наклоном влево не совсем разборчив, она быстро заполняет графы, берет ключ и поднимается на четвертый этаж. Номер «люкс» выглядит убого, но ее вполне устраивает. Она не собирается задерживаться здесь надолго.

Дама снимает плащ. На ней черная кожаная юбка и зеленый свитер, гармонирующий с цветом ее неподвижных, как у кошки, зеленых глаз.

В ее тонкой фигуре, в порывистых и вместе с тем плавных движениях есть что-то от большого грациозного хищника.

Она открывает чемодан, вынимает оттуда вещи и поднимает дно. Там устроен тайник, где лежат большой складной нож, лезвие которого угрожающе скалится бороздкой для стока крови, и пистолет «беретта», модель 93-Р, а также несколько десятков магазинов к нему. Женщина удовлетворенно хмыкает, взвешивает пистолет в руке, потом с сожалением кладет оружие обратно.

Из бокового отделения на свет появляется небольшая кожаная сумочка. Женщина открывает ее, достает оттуда несколько зеленых шариков, подбрасывает на ладони. Губы ее улыбаются, но зеленые глаза ничего не выражают.

Она кладет шарики обратно и прячет сумку в чемодан. Потом надевает кожаный жакет и выходит из номера, предварительно закрыв чемодан в шкафу. Она понимает, что тайник ненадежен, но для слишком любопытных у нее есть сюрприз.

Администраторша видит, как она спускается по лестнице, одетая немного не по сезону, очень красивая и ухоженная, и служащей становится досадно.

Она думает о бесцельно прожитых годах и добровольной аскезе, в которой их прожила.

Ветер бесстыдно залез под юбку женщине с каштановыми волосами, она берет такси. Ее сердце сжимается, когда они едут по улицам. Она соскучилась по этому городу, по холодной осени так, что и сама не ожидала.

Но ей надо думать о насущном. Она останавливает такси.