Одна на всех или Брачные игры драконов

Остаётся надеяться, что Аллен не слишком любознателен, чтобы изучать книги по анатомии и медицине драконов.

Облизнув пересохшие губы, я дрожащей рукой провела по уху Регана и запустила пальцы в его волосы. Жабровый проток, жабровый проток…

— А правда, что вы можете обращаться частично? — произнесла я, надеясь, что он не слышит, как сильно грохочет моё сердце.

— Правда, — с тихим надрывом ответил он.

— Не нужно крыльев или лап. Покажи чешую.

Реган едва дышал. Несколько секунд он смотрел мне в глаза, словно пытался по ним прочитать, что я на самом деле думаю и чувствую сейчас, но потом всё же позволил себе частичный оборот: его шея, щёки покрылись тонкими блестящими чешуйками благородного тёмно-серого цвета с вкраплениями чёрного.

Уши исчезли, сменившись двумя ямками под красивыми длинными рогами, которые тянулись от надбровных дуг через всю голову и изящной линией уходили назад, закручиваясь кверху.

Лишь лицо он оставил прежним.

— Это… красиво, — заметила я, поглаживая его теперь по чешуе. — Ты чувствуешь, когда я тебя трогаю?

— Человеческая кожа более восприимчива к прикосновениям.

Хотя некоторым нравятся определённые виды ласк именно в первой драконьей сущности…

Я так волновалась, что даже не стала краснеть от явного подтекста в этих словах. В голове стучала набатом одна фраза.

“От внутреннего конца ключицы по прямой линии к жабровым протокам, и два пальца от них.”

Что такое — два пальца? Три сантиметра? Два дюйма? Придётся проверять на практике.

— Восхитительно, — шептала я, нежно поглаживая его за ухом одной рукой, а другой медленно поднимаясь от ключицы к основанию челюсти, где виднелась крышечка, прячущая жабровый проток.

И всё бы ничего, но загиб шеи нарушал геометрию тела, и трудно было даже определить саму эту “прямую линию”.

Реган прикрыл глаза, и руки его, до этого спокойно лежавшие на моих бёдрах, теперь ожили. Он медленным, но уверенным и сильным движением отыскал мои ягодицы и так же неторопливо сжал их крупными ладонями.

Сердце моё колотилось всё сильнее.

Но вряд ли для него это был плохой знак, скорее уж наоборот.

Два пальца от жабрового протока…

Приподнять дублирующее крыло и зажать венку…

В этот момент Реган всё-таки почуял неладное, приоткрыл веки и даже вдохнул, собираясь что-то сказать, но тут же глаза его закатились, и он безвольной тушей начал падать на спину. Удержать его я, конечно, не могла, поэтому венку отпустила — и он снова пришёл в себя.

Для длительного обморока нужно не меньше минуты.