Одна на всех или Брачные игры драконов

 — Дело в том, что драконы вылупляются из яиц в своей истинной форме, а мозг у них значительно больше человеческого и требует больше времени для созревания. Обращаться в гуманоидов мы начинаем в возрасте полового созревания, и оплодотворение тоже совершаем именно в таком облике. Для большинства из нас эта форма куда привычнее истинной, хоть мы и рождаемся… драконами.

— И в каком возрасте у вас половое созревание?

— Обычно начинается лет в тридцать, продолжается до шестидесяти, а в полной мере репродуктивные способности раскрываются около трёхсот.

Я присвистнула, почувствовав себя практически младенцем.

— Ещё один вопрос. Ты говорил, что раньше этот ваш мир… как его…

— Да. Так вот, ты говорил, что он был населён только драконами. Откуда же здесь люди взялись?

— Э-э… — Дракон подошёл к окну, распахнул шторки и раскрыл створки, после чего опёрся о перегородку, установленную на уровне груди, и уставился на простирающийся внизу город. — Репродуктивный возраст драконов ограничивается примерно пятью сотнями лет, после чего начинается постепенное увядание.

Когда мне было сто, я был юн и горяч, самой молодой драконице было уже почти шестьсот. У неё даже седина в волосах начала появляться, да и мужчин вокруг было столько, что куда мне с ними тягаться. Сама понимаешь, самая молоденькая… из всех.

— Та-а-ак, — протянула я и тоже подошла к окну. В моей голове зрел план. Отчаянный и, скорее всего, совершенно глупый, но попробовать необходимо. — И что произошло дальше?

— Дальше я таким оказался не один.

Кто-то догадливый вспомнил, что есть миры, наполненные людьми, не обладающими ни магией, ни особым оружием, какое было бы способно нанести нам хоть какой-то вред. Вот мы и стали из таких миров переносить в свой женщин. То есть, сначала женщин, потом уже и мужчин. Кого-то просто крали, с кем-то по-хорошему договаривались. Иногда меняли на драгоценности.

Я прикинула объём населения города и снова поразилась:

— И что, вы столько народу натаскали только ради того, чтобы… ну, это…

Подходящее слово в голову не приходило, а те варианты, которые всплывали в памяти, заставляли меня отчаянно краснеть.

— А что делать, не друг с другом же, — подмигнул Аллен.

Мы немного помолчали. Едва виднеющееся из-за склона горы солнце поливало долину мягким оранжевым светом, на фоне которого вдалеке проплывал дирижабль, он казался чем-то волшебным, нереальным, но перепутать с чем-то другим было невозможно.