Одна ночь

Пользуясь его временной дезориентацией, попыталась откатиться в сторону и сбежать. Но Дима удержал меня за бедра, протиснувшись между них. И собственным телом пришпилил меня к столу, никак не реагируя на мои трепыхания. Оклемавшись от удара, Дима задрал футболку на мне от пижамы, обнажив живот. И начал покрывать его медленными чувственными поцелуями. Я рвано выдохнула, внезапно осознав, что он действительно хочет довести меня до оргазма прямо здесь. Раскусил меня, гад. Понял, что я не позову на помощь, не желая, чтобы кто-то о нас узнал.

Уперлась ладонями ему в плечи, пытаясь отодвинуть. Безуспешно. Съездила по лицу, желая отрезвить этим. С тем же успехом. Он продолжал целовать мой живот, царапая шершавым подбородком чувствительную кожу. Языком обвел вокруг пупка, вырывая судорожный вздох у меня.

– Отпусти меня, – снова попробовала я до него достучаться. Его губы сместились выше, он приподнял ещё выше край футболки. И я пожалела, что сняла бюстгальтер, когда готовилась ко сну. Потому что именно к груди стремились его губы.

Всхлипнула от обиды и снова съездила его по лицу. Но это было то же, что мертвому припарка. Он все-таки приподнялся и заглянул в мои глаза, членом начиная тереться о мою промежность через одежду. А там уже и без того было жарко. Я сопротивляться-то продолжала на чистом упрямстве. Поэтому когда Дима попытался меня поцеловать, поспешно отвернулась вбок. Его губы прошлись по скуле и шее, при этом подбородком он задевал какие-то особо чувствительные точки. Отчего я уже с трудом могла сдержать стоны.

Взгляд метался по кухне в поисках выхода из положения. И неожиданно зацепился за оставленный на столе тетрапак молока. Убить им при всем желании не получится. Отчего-то эта мысль принесла непонятное облегчение. Я схватила тетрапак и с размаху съездила Диме по голове. Причем удар был такой силы, что картон лопнул, обливая и его и меня молоком. Миг растерянности и я ужом выворачиваюсь из-под него. Упираюсь ступней в его грудь и отталкиваю изо всех сил растерянного мужчину.

Перекат и я уже по другую сторону стола. Власов же встряхнул мокрой головой и уже более осмысленно посмотрел на меня. Видимо, на пользу холодный душ пошел.

– Оля, – позвал он, когда я развернулась к выходу.

– Пошел на хрен, хотя нет, сначала убери здесь бардак, – прошипела я и устремилась к лестнице. Шаги за спиной придали мне ускорение.

Уже на втором этаже понимаю, что не успеваю спрятаться в дальней спальне. Дима увидит это и придет к неправильным выводам.