Одна ночь в Венеции

Ты, Бюсси, раз покончил со слугами, плотнее займись скупщиками краденого. Где-то ведь пропавшие вещи должны объявиться… В помощники себе возьми Сегена и Мелло. Свободны!

Оставшись один, Папийон, помрачнев, откинулся на спинку стула и задумался. Конечно, было бы куда проще, если бы убийство совершил кто-нибудь из ближнего круга, а так – ищи, кто из парижских головорезов мог прикончить графа. И еще комиссара очень беспокоил пропавший ключ.

– Патрон! – В дверь просунулась голова Бюсси. – Вас хочет видеть мадемуазель Симон.

Названная посетительница была одной из мелких осведомительниц, которую Папийон знал еще с тех пор, когда числился простым инспектором без особых служебных перспектив.

– Давай ее сюда, – буркнул комиссар.

Искрясь улыбкой, мадемуазель Симон переступила порог. Сия особа всем улыбалась, и всегда – широко и фальшиво. Зубы у нее были безнадежно плохие, но женщину это ни капли не смущало. Кроме этого недостатка, внимательный наблюдатель мог бы отметить увядшую шею сорокапятилетней осведомительницы, вздернутый носик и хитренькие глазки, поблескивающие за стеклышками дешевого пенсне.

– Комиссар! Каждый раз, как я вас вижу, вы все молодеете и молодеете…

– Мадемуазель, – заворчал Папийон, – прошу вас, перейдем к делу! Меня рвут на части, и из-за вас я только что был вынужден отложить разговор с префектом.

Мадемуазель Симон согнала улыбку с лица, села и приосанилась, крепко сжимая сумочку сухонькими пальчиками в кружевных митенках.

– Я слышала, вы ищете часы с монограммой, в которой есть буква К.?

– Мне кажется, я знаю, где таковые находятся.

– В самом деле? – насторожился комиссар.

– Да. У часовщика Ройзена. Очень красивые золотые часы с крышкой.

– И что они там делают?

– Вероятно, кто-то принес их Ройзену, – хихикнула мадемуазель Симон. – Я, видите ли, заглянула к нему совершенно случайно и заметила, что он возится с золотыми часами. Мне, знаете ли, стало любопытно, потому что обычно Ройзену такие вещи не носят.

– Бюсси! – взревел комиссар.

– Я подошла поближе, желая удостовериться, что не ошибаюсь, – продолжала щебетать мадемуазель Симон, – и сказала Ройзену, что если это наследство его дедушки – а у него недавно умер дедушка, в сто два года, представляете? – то я не откажусь выйти за него замуж. Ройзен, по-моему, немного удивился и сказал, что часы ему принесли чинить, потому что они остановились. А еще добавил, что хозяин – идиот, потому что в часы попала вода.