Одна ночь в Венеции

«Черт! Что за одеколон у этого расфранченного типа? Я вся провоняю легавыми, чтоб им пропасть!»

Желая избавиться от навязчивого запаха, девушка встала и распахнула окно. В следующее мгновение ее, словно ножом по сердцу, полоснул пронзительный детский визг:

– Куда вы его ведете?

Кричала девочка, одетая в прелестное шелковое платье цвета персика со множеством оборок – прямо настоящая принцесса. Но ручки принцессы сжимались в кулачки, а в глазах стояли злые слезы.

– Вы не смеете его забирать! Не трогайте его! Не трогайте!

Ее яростный и совершенно недетский протест был обращен к двум полицейским, увлекающим в сторону управления растерянного молодого человека с военной выправкой.

– Мисс Ксения… Люди смотрят! Мисс Ксения…

– Не смейте, я не хочу, не смейте! – завизжала девочка еще громче и бросилась к брату.

Люди стали останавливаться, оборачиваться, а Ксения, добежав до Михаила, вцепилась в него так, словно только от нее зависело, уведут ли его в мрачное здание управления или нет.

Полицейские растерялись. Молодой барон Корф наклонился и закусил губу. Как ей объяснить, боже мой, как?

– Куда они тебя ведут? – сквозь слезы спросила девочка.

– Это просто формальность. Я только отвечу на несколько вопросов, и все.

– Неправда! – возмутилась Ксения. – Они тащат тебя, как преступника!

– Нет, нет, нет, – поспешно ответил Михаил и стал осторожно разжимать упрямые пальчики сестренки, которая никак не хотела его отпускать.

Он говорил глупости, пытаясь успокоить Ксению, хотя у него самого стоял ком в горле.

– Ты должна быть сильной, – совершенно не к месту прибавил молодой человек. – Ты же из нашей семьи! Ничего мне не сделают…

– Правда? – спросила Ксения.

Девочка сомневалась, но ей хотелось верить. Полицейские стояли рядом, старательно пряча глаза.

– Я вернусь к ужину, – повторил Михаил. – Возвращайтесь с мисс Доусон домой. Я скоро буду, слышишь?

Ксения молча бросилась ему на шею.

– Ну, ну, хватит, – пробормотал растроганный брат. – Ничего страшного не происходит, ничего! Возвращайтесь к маме, я позвоню, как только смогу.

Михаил передал Ксению пораженной, смотревшей на него с недоумением мисс Доусон и в сопровождении полицейских поспешил прочь. Ему было очень больно, но он запретил себе оборачиваться.