Да просто хотя бы поинтересоваться, мол, с чего, вдруг? А он задал вопрос:
- Куда?
- Пока у Олега поживу, потом будет видно. Извини, но я вынуждена буду ещё вернуться за своими вещами, ты ведь знаешь, что в багажник моей машины только этот чемодан войдет.
- Твоей машины? А ты уверена, что она твоя?
- Что? - и удивленно так только бровь свою левую подняла. Как обычно, в своей манере: высокомерно и отстраненно.
И ведь ни тебе уточняющих вопросов, ни обвинений. Ни-че-го! Только изогнутая левая бровь! Тьфу!! Как с холопом говорила. Да, даже и не говорила, бровь только подняла! Ну да, им, дворянам, не положено отношения выяснять с простолюдинами!
Оделась, ключи на комод положила и вышла.
Всё!
Получалось, что она УЖЕ всё решила.
И за него, Игоря, тоже.
Она даже скандал не закатила, как все нормальные жены! Нет! Наша голубая кровь нам не позволяет сделать это! Это же ниже нашего достоинства!
Не желая выслушать, не пытаясь простить его и дать шанс вернуть всё, как было, и снова жить вместе.
Не бывает в семейной жизни только правых и виноватых. Каждый, по-своему, и прав, и виноват!"
"Ну, подумаешь, потянуло его на Маринкину полноту. Да, потянуло! А что в этом такого? Ну, стали ему нравится с возрастом полные женщины. Мягкие, теплые, уютные, простые. Говорящие всё, как есть, не боящиеся показать себя в домашнем халате, который может быть одет на голое тело, а не с обязательным комплектом нижнего белья в цвет.
В халате, Катя, в халате! Не в блузке в тон брюк и тапочек, будто ты на прием к президенту собралась, а не просто по своей квартире ходишь! Как же он устал от всех этих этикетов и комплектов одежды, подобранных в одном тоне. Как же хочется просто в обычных спортивных штанах и старой футболке дома побыть! Чтобы, если вдруг стрельнет, прижать свою женщину к столу, нагнуть и, задрав её халат, взять вот так, без всех этих прелюдий и ухаживаний! Да разве ж она, Катерина, позволит такое? Он, конечно, даже не пробовал такое с женой.
Да с ней ему такое даже и в голову-то не могло прийти! Куда уж им, холопам, до фрейлин её императорского величества!
Вот почему всё то, что ему так, по молодости лет, нравилось в Катерине, с возрастом стало только раздражать? Всё: от прямой спины и гордо вскинутой головы, до её худобы и маниакальной чистоты в доме.
