Одна ошибка

Она улыбнулась и едва заметно подалась к нему, синие глаза засветились. Его выключило на миг, засмотрелся. Потом вдруг вспомнил, — протянул ей букет.

— Спасибо, — она покраснела, уткнувшись носиком в орхидеи.

Норберт мог поклясться, что понял, о чем Изебелла сейчас думала. Оба вспомнили тот самый букет, который он нарвал на рапсовом поле у ее замка. И понял, что они никогда этого не забудут оба. Это теперь их общая тайна.

Бережно коснулся губами ее затянутой в белую перчатку руки и повел к алтарю.

Сотни глаз смотрело на них сейчас, верховный жрец в торжественном облачении так же как и в прошлый раз ожидал у алтаря королевскую пару. Но вот еще несколько шагов, и они уже были у алтаря. Верховный жрец на всякий случай оглядел обоих, а то мало ли.

Король кивнул ему:

— Начинайте, отче.

И церемония началась. В этот раз было все иначе. Да, было нетерпение, оно поджаривало мужчину на медленном огне. Но жрец читал, а он слышал хор, и певчие пели что-то невообразимо прекрасное.

Момент истины. Сейчас.

Верховный жрец сначала с некоторой опаской взглянул на невесту и шевельнул бровями, дождавшись от нее едва заметного кивка. И только потом, все-таки искоса поглядывая на невесту, произнес установленную веками формулу:

— Норберт Аргантарский, берешь ли ты Изабеллу Савостийскую в жены?

— Да, — четко и раздельно проговорил Норберт и замер, в напряжении сжав кулак.

— А ты Изабелла Савостийская, берешь ли в мужья Норберта Аргантарского?

Король Аргантара соврал бы сейчас, если бы сказал, что…

— Да, — четко и раздельно проговорила она.

— Аминь! Объявляю вас мужем и женой! — быстро-быстро отмахнул рукой верховный жрец, благославляя обоих.

Вытер пот со лба и уже спокойно и расслабленно произнес:

— Ваше величество, можете поцеловать невесту.

Ну да, разрешение малость опоздало. Потому что его величество успел защелкнуть брачные браслеты, и уже целовал невесту и нес ее на руках к выходу из храма.

— Браво! — кричали одни и аплодировали.

— Держи ее, чтобы не убежала! — кричали другие и свистели.

— Никогда! — отшучивался Норберт, крепко держа свое сокровище, и отмахивался от цветов, которыми их забрасывали..

— Ах-ха-ха! — радостно гоготал старикашка Гийом Сарагостский, поворачиваясь к успевшему уже с утра приложиться к бутылке Серхио Валензисскому.