Одна ошибка

А венценосные соседи ненадолго увлеклись обсуждением темы предстоящей осенней распутицы и ценами на урожай, и это было кстати. Он уже прикидывал, как незаметно выбраться из зала, чтобы проверить, что там делает до сих пор эта девица…

И вдруг замер. В дверях зала появилась она.

Примечание:

* — гулять по райскому саду в поисках диковинных цветов и выбрать шиповник — вольная трактовка восточной поговорки. Шиповник не роза, а нечто дикорастущее, не ценное. Смысл сводится к тому, что гости не в восторге от его выбора невесты.

глава 16

Линдосский что-то лепетал рядом, Норберт не слышал, важно было только то, что видели его глаза. Он смотрел и не мог оторваться. Ярко. До жгучего пламени в груди.

Черное платье?

Когда все остальные дамы в этом зале в салатово-лимонно-голубо-розовом или апельсиновом. Она выделялась моментально.

Простой покрой, немного золотых кружев по краю рукавов в три четверти и умеренного декольте. Золотые украшения, золото волос. Черное с золотым. Тонкая, словно фарфоровая кожа и яркие сапфиры глаз.

Глаза смотрели прямо перед собой. Мимо него.

Девушка вошла в зал, и конечно же, ее заметили. Постепенно общий гомон стих, но тем отчетливее были слышны в наступившей тишине отдельные негромкие реплики.

— Кхммм! Какой цветок тут у тебя, — крякнул, оборачиваясь к Норберту, старый перечник Гийом Сараготский. — Я бы с удовольствием забрал это милое дитя к себе в невестки.

Как раскаленным ножом по его нервам.

— Ты опоздал, — усмехнулся Норберт. — Этот цветок принадлежит мне.

Вышло резко.

Сараготский округлил глаза и уставился на него приоткрыв рот. А Норберт в этот момент видел только ее глаза. Мелькнувшее в них неприятие и протест. От этого горячая ядовитая досада разлилась еще больше. Он снисходительно улыбнулся и проговорил:

— Моя невеста, княжна Изабелла из Савостии.

Уголки губ девушки чуть приподнялись в улыбке, великолепное спокойствие на лице. Реверанс. Она даже не взглянула в его сторону.

— Какой интересный шиповник, — пробормотал его величество Серхио Валезисский, оборачиваясь к неприязненно смотревшей на это все супруге.

К чертям! Плевать ему было, что там острят его гости. Норберту надо было, чтобы его невеста смотрела на него.

— Будьте любезны, милая, подойдите к нам, — протянул он, вальяжно откинувшись в кресле, и жестом приказал подать еще один стул.

Вот теперь ему достался взгляд. Таким и убить было можно.

***

Не зря Изабелла не хотела идти на прием.