Одна ошибка

***

Наступил вечер, в лесу стало темнеть.

Рыскать по темноте наугад малоприятное занятие. Дымок рассеивался среди листвы, и дальше Норберт пробирался по лесу уже исключительно на запах. Печеная рыба, съедобные коренья… Король вдруг обнаружил, что помимо всего прочего, чертовски голоден.

Однако плутал-плутал, а выбраться к костру все не удавалось. В конце концов, он, чертыхаясь со злости, стал ломиться прямиком через заросли. И вдруг неожиданно вышел.

Небольшая прогалина перед скалой представилась его глазам, а вокруг густой кустарник.

Его прадед, ополоумевший отшельник Симон, известный в миру как монарх Симон V, сидел к нему спиной. Почти не изменился. Все в тех же линялых серых обносках, волос стало меньше, но все еще крепкий, хоть и согбенный. Живой.

Норберт тихонько усмехнулся про себя и занес ногу, чтобы шагнуть вперед, и вдруг услышал:

— А, пришел.

Таиться дальше не было смысла, он подошел и встал рядом.

— Здравствуй, Симон.

Прадед мельком взглянул на него и снова вернулся к своему занятию.

Повисло молчание. Норберт чувствовал себя неловко, никак не получалось начать. Но прадед начал сам.

— Раз пришел, — старый отшельник обвел рукой испещренные трещинами и пещерами скалы, уходившие вправо от него. — Места тут полно, выбирай себе любую пещеру.

Вот так в лоб. Он ведь даже еще не заикнулся о цели посещения, а чокнутый дед уже обрисовал ему будущее. Норберта это здорово покоробило.

— Не говори ерунды, — буркнул он и нахмурился.

— Надо полагать, ты ее уже нашел, и она тебя отшила.

Я прав?

Слова отдались ядовитой иглой, дракон внутри обиженно заворочался. Однако Норберт подавил всколыхнувшиеся чувства.

- Это не имеет значения.

— Да?! — старик скрипуче рассмеялся.

Потом вдруг развернулся к нему всем корпусом и спросил:

— Трон-то есть, кому оставить, или так на тебе династия и прервется? — и покачал головой. — Да, слабоват вышел правнук, увы.

Огнем взорвалась вся его внутренняя сущность.

— Не прервется! — подался вперед Норберт.

Старик только хохотнул и стал выгребать из золы печеные коренья.

То, что прадед его фактически уже списал, задело Норберта за живое. У него от злости даже дыхание сбилось.

— Я! — шумно выдохнул он, сжимая кулаки. — Завтра же женюсь. На ком захочу, понял!? На ней свет клином не сошелся!

— Ну-ну. Вперед, правнук. Давай, женись, ага, — усмехнулся старик. — А пока ты жениться будешь, она себе найдет другого.

Рычание вырвалось у Норберта из груди, кулаки сами собой сжались до хруста.