Одна смертельная тайна

 – То есть вы москвичка. А мы с мамой в Петербург переехали. Знаете, я вам сейчас еще принесу папку с копиями газет, которые по просьбе того посетителя делала. Он, когда в последний раз был, забыл, а я прибрала на тот случай, если вспомнит. Только он больше не пришел. Там и записки его какие-то лежали. Я не смотрела. Просто в стол убрала и все.

Петр Вершинин не пришел за своими забытыми записями, потому что его убили на охоте. Вздохнув, что в последнее время она что-то подозрительно часто является носителем дурных новостей, Саша рассказала об этом Ольге.

– Ой как жалко, – сказала она, но Саша видела, что больше из вежливости. – Он такой хороший человек был. Добрый, внимательный. И въедливый. Вот вы же ученый, знаете, как люди нетерпеливы и не любят копаться в архивах. А он не такой был. Что же мне теперь с его папкой делать? Это же не единица хранения.

– А давайте я ее отдам матери Петра Степановича, – предложила Саша.

– Да, я у нее комнату снимаю. Сначала сама посмотрю, вдруг там что-то полезное есть.

Для диссертации моей, – вовремя вспомнила про легенду она. – А потом отдам Анне Ивановне. Будет ей весточка от погибшего сына.

– Да, конечно. Я сейчас найду и принесу, – согласилась Ольга. – Мне она точно не нужна.

Саша погрузилась в метрические книги. Их было много, а она не очень представляла, с какого года начинать. Нет, такими темпами она не то что за четыре, даже за двадцать четыре часа не управится. Настроение у нее испортилось. С чего она вообще взяла, что сможет с наскока собрать информацию, на которую у Петра Вершинина ушло несколько месяцев? Кстати, интересно, сколько времени он ездил в архив.

Этот вопрос Саша задала вернувшейся Ольге. В руках девушка держала коленкоровую папку, перехваченную резинками. Довольно тощую.

– Петр Степанович приезжал два раза в неделю на протяжении шести месяцев, – охотно пояснила Ольга.

– Нет у меня шести месяцев, – вздохнула Саша. – Но, может быть, его материалы мне помогут.

Она забрала коленкоровую папку и откинула резинки. Сверху лежала ксерокопия газетной страницы.

Газета называлась «Уездные ведомости», и в ней была маркером очерчена заметка. Она сообщала, что священник церкви Петра и Павла известил о кровосмесительной связи крестьянки Марфы Якуниной с ее свекром Григорием Никифоровичем, от которой родился младенец женского полу. Саша посмотрела на дату. 1841 год.

Ну да, видимо, это и есть дочь Глафира, ставшая впоследствии каким-то чудом женой влиятельного графа, владельца усадьбы Румянцевых.