Одна смертельная тайна

Глафира Румянцева стащила с носа очки, которые надевала для работы с бумагами, и повернулась к входной двери, за которой звенел голосок ее пятилетнего внука Александра. Господин Лернер, обрусевший немец, был его гувернером, нанятым для присмотра за ребенком, чьи родители практически с самого его рождения жили в Цюрихе. Уехали туда, когда мальчику исполнилось два года и он перестал нуждаться в услугах кормилицы.

После смерти мужа Глафира так и не вышла замуж. Ее вдовство было предопределено. Несмотря на значительное богатство и титул, дарованный законным браком с графом Румянцевым, никто в округе не был готов забыть ее происхождение.

Конечно, ни один человек не посмел бы обозвать ее крестьянской девкой, но и рисковать репутацией, вступая в законный брак, несмотря на всю ее красоту.

Глафира и не стремилась замуж, полагая, что свой счастливый билет в этой жизни уже вытянула. Друг ее покойного мужа, сосед-помещик Александр Чирков стал ей надежным утешением и подспорьем, но, будучи официально женатым, предпочитал держать их отношения в тайне.

Глафиру это устраивало.

Официальный опекун ее детей – дочери Натальи и сына Федора, – он сделал все, чтобы они, рожденные в законном браке, получили дворянство. Глафира же, которой по наследству от отца достались предприимчивость, хозяйственность и недюжинный ум, сумела дать детям хорошее образование.

Сейчас сын Федор, которому исполнилось двадцать пять лет, заканчивал юридический факультет университета. Правда, юриспруденция не сильно влекла его.

Больше всего Федор Румянцев интересовался сельским хозяйством, и Глафиру, признаться, это вполне устраивало. Будет в чьи надежные руки передать усадьбу.

После смерти отца Глафиры, скончавшегося пять лет назад, управляющим в поместье Румянцевых стал ее младший брат Артем Якунин. Марфа пережила мужа всего на год. Глафира тоже следила за хозяйством недремлющим оком, и вдвоем с Артемом справлялась на отлично. Под чутким руководством дяди Федор Румянцев постигал азы управления, показывая недюжинные успехи, и, убедившись, что он справится с хозяйством, Глафира изменила завещание, отписав усадьбу целиком сыну.

Она знала, что Наталья на это не обидится. Ее старшая дочь была удивительной женщиной, отказывавшейся довольствоваться обычной женской судьбой. В этом она сильно походила на свою бунтарку-мать, которая смогла перейти в другую сословную страту, несмотря на то что это изначально казалось невозможным.