Одна смертельная тайна

От второго брака у него осталась дочь Оля.

На этом записи, касающиеся Олега Якунина и его предков, заканчивались. Саша вернула стопку бумаг в папку и задумалась. Что-то не сходилось, и она даже понимала, что именно. Петра Вершинина убили два года назад, а значит, все записи, касающиеся якунинской ветви большой семьи, были им сделаны еще тогда, до смерти.

Если он тогда же нашел Олега Якунина, сообщил ему об их родственных связях, а заодно и о зарытой в имении Румянцевых драгоценности, то и приехать в Глухую Квохту бизнесмен должен был именно тогда.

Однако свой первый визит сюда он нанес только сейчас. Он сам говорил Саше, что никогда не бывал в этих местах ранее, да и в гостевых книгах его фамилия не упоминалась. Получается, не врал.

Но тогда почему он выждал два года, чтобы отправиться на поиски сокровища? В том, что Якунин его искал, Саша не сомневалась. Его убили при тщательном осмотре третьего этажа господского дома. Таком тщательном, что Якунин даже полы вскрывал, отрывая доски при помощи гвоздодера.

Или, дойдя в своем расследовании до имени Олега Николаевича, Петр Степанович не успел с ним связаться? Поскольку убили его раньше? Тогда кто рассказал Якунину о тайне Глухой Квохты?

Над этой очередной загадкой необходимо хорошенько подумать. Скрипнула дверь, и Саша подпрыгнула на диване, застигнутая врасплох. В дверном проеме стоял Игорь Данилов собственной персоной. Глаза его осмотрели, словно ощупали Александру и лежащую у нее на коленях папку.

– Саша, ну что же вы, – с упреком сказал он.

 – Анна Ивановна докричаться не может. Идемте, она зовет обедать.

– Обедать? Не чай пить?

– Чай мы с ней уже давно выпили. Она решила, что вы заснули после утомительной прогулки, и мы не стали вас тревожить. А сейчас уже обедать пора. Пошли. Суп стынет.

Саша бросила взгляд на часы. Час дня. Действительно, уже обед.

– А я так заработалась, что счет времени потеряла, – сообщила она Данилову все тем же ненатуральным голосом, с головой выдававшим Александру Архипову всегда, когда она пыталась сказать неправду.

– Бывает, – неопределенно согласился Данилов. – Работа – дело такое…

За обедом, простым, деревенским, но очень вкусным, они разговаривали, как это называла писательница Северцева, за жизнь. Данилов вдруг заинтересовался берестяными грамотами, которым была посвящена Сашина кандидатская диссертация, и она с согласия тети Нюры принялась рассказывать, что последние три года составляло большую часть ее жизни.