Одна смертельная тайна

– В документах – нет, – согласился Лаврушкин. – А где тогда?

– Так в вещах Петра Степановича, – всплеснула руками Саша, «не заметив» его прокола. – Я же в его комнате живу. И нашла у него книгу. Справочник печника. И там закладка лежала на странице, где разъясняется, как устроены заслонки в дымоходах. Миша, вы знали, что в них раньше очень часто делали тайники?

Если до этого Михаил внимательно ел глазами саму Сашу, то сейчас его взгляд переметнулся с ее лица на украшающую стену печь.

– Я думаю, что Петр Степанович все-таки искал клад, просто вас в это не посвящал, – продолжала Саша.

 – Иначе бы он не интересовался устройством печей. Я решила, что это знак и решила проверить.

– Первый этаж – да. А сюда только поднялась. Поможете?

– Помогу. – Он усмехнулся. Нехорошо. По-волчьи. Поднял ружье и нацелил его Александре в грудь. – Слушайте, дамочка, а вам никогда не говорили, что излишнее любопытство вредно? Оно, как говорится, и кошку сгубило. Вот вы сейчас и станете той самой кошкой.

Так, теперь надо испугаться.

Очень натурально. Впрочем, последнее нетрудно, поскольку Александре действительно стало страшно. Вид у Лаврушкина сделался совсем безумный.

– Миша, вы что? – спросила она и замолчала, словно в потрясении от сделанного страшного открытия. – Это вы их убили? Петра Степановича и Якунина? И еще этого, вчера… Матицына. Вы охотитесь за ожерельем Глафиры и убрали всех ее потомков. Кроме Аржанова, конечно.

Лаврушкин скрипуче засмеялся.

– Ирония судьбы, но Аржанов – единственный, кто имеет права на это ожерелье, совсем его не ищет.

Его дед когда-то давно рассказал моему прадеду, что старая барыня подарила ожерелье своей внучке, а та, полоумная, перепрятала его. Аржанов – ее внучатый племянник, но он богатенький, ему бриллианты с сапфирами ни к чему. Но я и его убью, если вмешается. А пока начну с тебя.

– Миша, но вас же поймают, – мягко сказала Саша. – Или вы надеетесь на отца? Он и в моем случае обеспечит вам алиби? Это же он вас сюда привез? Я слышала мотоцикл.

– Что-то, сука, ты слишком много знаешь.

 – Лаврушкин передернул затвор, но отвлекся на еле слышный шум шагов в соседней комнате. – Батя, ты?

Нет, это был не батя. Как сквозь сон, Саша наблюдала, как комната наполняется людьми в черном, как звучит команда: «Оружие на землю!», как Лаврушкина укладывают лицом в пол, а потом выводят из комнаты. От охватившего ее странного оцепенения она очнулась только тогда, когда Игорь Данилов ее обнял.

– Все. Все кончилось. Ты молодец.