Одна смертельная тайна

Спустя пять лет на свет появилась дочка Ангелина, и в том же 1850 году скоропостижно скончался от удара Григорий Никифорович Якунин. После его смерти Арина Петровна в ультимативной форме потребовала забрать из ее дома Глафиру. Восьмилетняя девочка так и не стала ей родной. Ревнивая женщина не называла ее иначе чем приблудышем и, если при жизни мужа не решалась открыто высказывать свое недовольство и уж тем более не смела тронуть девочку даже пальцем, терпеть же дальше ее присутствие рядом не собиралась.

Марфа, робея, обратилась к мужу, и Никита согласился забрать дочь жены и своего отца. Так в маленьком домике на окраине деревни их стало пятеро. Никита, правда, целыми днями пропадал в поместье, домой приходил только ночевать. Он выполнял не только функции собственно приказчика или, как его еще называли, объездчика, с кнутом верхом на лошади объезжающего окрестные угодья, организуя полевые работы и наблюдая за их исполнением, но и конторщика, то есть человека, отвечающего за всю деловую переписку.

Помещик Румянцев составил для Никиты Якунина специальную инструкцию, в которой значился сорок один пункт. Никита имел обширные полномочия, в которые входил суд и даже расправа над крепостными, однако правом своим не злоупотреблял. Будучи человеком мягким, повинности распределял справедливо, всегда входил в положение, и крестьяне его любили.

То ли учеба пошла Якунину-младшему впрок, то ли ухватистым он был с рождения, но сельскохозяйственное производство в имении Румянцевых процветало.

Стоит ли говорить, что и семья его процветала. Доступ к продуктам у приказчика Якунина был открытый, да он еще и заработок получал. И если приказчик в городе мог рассчитывать на двадцать-тридцать рублей в месяц, то Никите за его старание и таланты платили пятьдесят.

Теперь в жизни Марфы ничего не напоминало о бедности, голоде и тесноте отчего дома. Каждый день, читая перед сном молитву, она горячо благодарила Бога за то, что послал ей такую судьбу. Жизни без Никиты, за которого когда-то она выходила замуж со слезами на глазах, Марфа не представляла. И о свекре и связанных с ним неприятных эпизодах прошлой жизни не вспоминала.