Одна смертельная тайна

Словно в ответ на ее мысли дверь столовой открылась, и на пороге появился высокий, крепко сбитый, представительный мужчина с коротким седым ежиком на голове. Глаза у него были серые, острые, внимательные. Лицо насмешливое, чуть надменное, как всегда бывает у человека, полностью уверенного в себе.

Саша тут же узнала это лицо, хотя видела его секунду, не больше.

– Здравствуйте, – спокойно сказал вошедший. – Позвольте представиться. Меня зовут Александр Федорович Аржанов. Я – владелец этой базы. Мне сообщили о том, что погиб один из наших гостей, поэтому я счел необходимым сразу приехать.

– Как именно добирались? – живо отреагировал следователь. – Самолетом? Поездом? Машиной?

– Вертолетом, – благожелательно сообщил Аржанов. – Прилетел из Архангельской области, где постоянно живу. Мой вертолет сел на специальную площадку на военном аэродроме в Аксеново. Оттуда я приехал на машине, которую заранее заказал. Еще вопросы будут?

Саша смотрела на него во все глаза. Этот самый Александр Федорович, о котором все окружающие говорили с придыханием и только хорошее, сейчас совершенно точно лгал.

Он не мог прилететь из своего «Медвежьего угла», или как там называется его основная охотничья база, после того как узнал об убийстве Олега Якунина. Никак не мог.

Дело в том, что именно его Саша видела вчера в начале восьмого утра в окне одного из домов на Рябиновой улице, когда шла в усадьбу Румянцевых.

Утки есть отказывались наотрез. Вот уже минут пятнадцать Саша ходила за ними по присыпанным песочком дорожкам и кидала корм – распаренный ячмень, на который они даже не смотрели.

Ячмень ей дал Миша. То есть началось все с того, что она пожаловалась, что не догадалась взять с собой батон, а егерь прочитал ей целую лекцию, из которой выходило, что кормить уток хлебом категорически запрещается.

– Хлеб для них – практически яд. Он забивает желудочный тракт, и птица погибает. Кормить можно только пшеницей или еще каким зерном, перловкой еще. Даже кусочками свеклы, я же вам рассказывал.

– Но у меня нет никакого зерна, – растерялась Саша, и тогда Михаил и выдал ей немного распаренного ячменя в пластиковой коробочке из-под сметаны.

И вот она пыталась накормить уток, а они совсем не хотели есть. В отличие от городских своих сородичей, зимующих на берегах рек и питающихся людскими подачками, в Глухой Квохте утки были упитанными, сытыми, а потому разборчивыми.

Саша явилась сюда, чтобы прийти в себя после допроса.