Знаете, утром после банкета, только я пристроилась к колбасе, как позвонил ученик, Вася Бестужев, из Кардиоцентра. У него на столе сложный случай, и какой красивый! Хотите, говорит, Ариадна Филипповна, поучаствовать? Хочу, говорю. Он, бедный, небось надеялся, что бабка откажется, а бабка — тут как тут. Шесть часов мы на двоих с Васей кроили-раскраивали, шили-вышивали! В девять начали, в пять закончили. Размылись, сели, покурили, я и думаю: вот черт побери все на свете! Тебе, старой дуре, вчера орден дали. Зачем? Чтобы ты сегодня опять оперировать побежала? Да, так зачем я звоню? Давно живу.
Память подводить стала. Ах да, вспомнила — я сомневаюсь, что камин нужно делать именно с медным колпаком. — На этом месте Данилов чуть не уронил телефонную трубку, неплотно прижатую плечом. — Вот у меня журнал, — в трубке зашелестело, — называется… называется «Лестницы и камины», ишь ты!.. Вы читаете такие журналы, Андрюшик?
— Нет, — признался Данилов.
— Так я и знала! — воскликнула Знаменская. — Так и знала я, что с вами что-то не то.
А! Вот. Тут написано, что в этом сезоне самыми модными считаются стеклянные колпаки и экраны. А внутренняя поверхность камина выглядит очень стильной, если она выложена из огнеупорных стеклянных кирпичей. Вы об этом осведомлены, Андрюшик?
— Да как вам сказать, — пробормотал Данилов.
— Давайте немедленно, немедленно, — вскричала Знаменская, — выложим что-нибудь стеклянным огнеупорным кирпичом! Согласны?
— Я согласен, Ариадна Филипповна, конечно, согласен. Только нужно сначала придумать — что.
— Как что! Камин! Я же предлагаю выложить камин. Живем один раз, так пусть хоть камин будет стеклянным!
— Я подумаю над этим.
— Ничего вы не станете думать, — заявила Знаменская, — ни одна моя идея не нашла одобрения в вашем ледяном сердце. Почему?
— Ариадна Филипповна…
— Ну конечно! Дело в том, что я просто вздорная старуха, а вы первоклассный архитектор! Но вы должны уважать мои седины, и, если я прошу стеклянный кирпич, вы должны хотя бы сделать вид, что раздумываете.
— Ариадна Филипповна…
— Да-да, это я. Черт с ним, с кирпичом. Обещайте мне, что, если я захочу унитаз в форме лилии, вы согласитесь. Если он оскорбит ваше эстетическое чувство, вы загородите его ширмочкой. Согласны?
— Да, — сказал Данилов, — согласен.
— Ваши родители прилетают в среду?
— Что?
— Андрюшик, до сих пор вы слышали прекрасно. Когда прилетают ваши родители?
— Я не знаю, — ответил Данилов.
— В среду прием в честь Миши. Я никогда не понимала его книг.
