Глаза вылезли из орбит, и пришлось сильно прижать к ним ладони.
— Ч-черт!
— Уже все, — хладнокровно заявила Марта, — самое худшее позади. Хуже будет, только когда ты станешь отлеплять пластырь от своей мужественной волосатой груди.
— Только под общим наркозом, — сквозь зубы сказал Данилов.
Марта сгребла в кучу обрывки грязного бинта и обрезки пластыря, неожиданно провела ладонью по его голому предплечью, наклонилась и поцеловала за ухом.
Данилов замер. Шее стало щекотно и приятно.
— У тебя есть еда? Мясо или что-то в этом роде? Я бы поджарила, есть очень хочется.
— В холодильнике отбивные. Я… сейчас вернусь, только переоденусь.
Хоть бы еще раз поцеловала или погладила, на худой конец!
Как он там философствовал относительно того, что жизнь сложилась так, как сложилась?
— Переодевайся, — разрешила Марта. Теперь, когда Данилову не угрожала немедленная смерть от потери крови, ей заметно полегчало, даже веселье какое-то ударило в голову, может, от того, что она так сильно перепугалась, когда темная машина бросилась на него и он упал?
— Ты и так нарушил все свои правила, Данилов! Пришел голый в гостиную, рубаху кинул в ванну, ботинки так и не снял!
Он посмотрел на свои ноги в лакированных ботинках.
Правда, не снял.
Грудь под тугой повязкой саднило ужасно.
— Я сейчас вернусь.
Нужно было не только переодеться. Нужно было зайти в ванную и еще раз посмотреть на то, что было написано на зеркале.
В спальне Данилов, охая и кряхтя, стащил с себя брюки и со всех сторон критически изучил их.
Может, хорошая химчистка еще сможет их спасти. Пиджак придется выбросить, это уж точно. Кое-как нацепив на себя домашнюю одежду, — Марта крикнула, не помочь ли, но он решительно отказался, — пошел в ванную.
Свет горел, и не было даже предлога, чтобы помедлить перед дверью.
Бурые потеки на чистой блестящей поверхности, попавшие даже на кафель, и надпись розовыми корявыми буквами: «Ты виноват»."
"Буквы исходили ненавистью, странно, что от этой жгучей ненависти, как от высокой температуры, не треснуло стекло…
Морщась от отвращения к этой ненависти, которая дышала ему прямо в лицо, Данилов взял плоскую пластмассовую лопаточку, торчавшую в стакане с зубными щетками.
Эту лопаточку Марта использовала в каких-то своих, неведомых Данилову целях. Стараясь не дышать от отвращения, Данилов соскреб с зеркала часть буквы «Т» и посмотрел на свет.
Какая-то розовая субстанция, собравшаяся на лопаточке неровной горкой.
