Наверное, так чувствует себя человек, которому вырезали наконец то, что мучило его и пугало, а теперь хоть и боль, и слабость, и неизвестно когда заживет, зато — полная свобода, победа, радость, что справился, что преодолел!
Он даже не расстроился, что ключи пропали. Что там ключи! Подумаешь!
Найдутся.
Пока он их искал, Марта, полностью готовая, стояла у двери и нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
— Ладно, Данилов, — не выдержала она наконец, — я пошла. Я человек зависимый, подневольный, это ты сам себе хозяин и можешь приходить, когда тебе вздумается.
А мне опаздывать нельзя, меня скоро повысить должны.
— Я тебя отвезу!
— Тебе еще собираться полчаса. Я на метро доеду, ничего со мной не будет.
— Пять минут, — попросил Данилов.
— Ни одной, — отчеканила Марта, — ты даже кофе не пил! Я пошла.
— Позвони мне, — приказал Данилов, — часов… часа в три позвони.
— Позвоню, когда смогу, — сказала строптивая Марта. Ей показалось, что она слышала, как звякнула цепь, которой «старый друг» был привязан к своей будке.
"
"— Твою машину я заберу! — Придерживая ногой дверь, он завязывал галстук, задирал подбородок, темные волосы касались полированного дверного дерева, шея была крепкой и сильной, кожа — смуглой.
Марта отвела глаза.
Где этот чертов лифт? Никогда его не дождешься!
— Или я сам позвоню, — неожиданно сказал Данилов, — заберу машину и позвоню. Пока, Мартышка!
— Пока.
Что-то он расщедрился на «Мартышку», такое с ним редко бывало.
Данилов вернулся в квартиру, показавшуюся очень пустой и тихой, поставил кофе и сам себе подал завтрак — йогурт, сыр, хлебцы из холодильника.
«Какого черта я держу их в холодильнике? — вдруг подумал он. — Они холодные, противные, мокрые какие-то. Почему я не держу их в шкафу, вот вопрос».
Он засмеялся, охнул, задев дверцей холодильника по вчерашней ране, и переложил пакет с хлебцами на полку.
Вот и хорошо. Ничуть не хуже, чем в холодильнике.
Блокнот со вчерашними записями лежал на столе, и он сунул его в портфель. Фотография Марты — в черном свитере и толстых ботинках — была придавлена стопкой журналов.
Данилов вытащил ее из-под журналов и снова прислонил к солонке. Нужно будет купить для нее рамку.
Еще нужно купить новый телефонный аппарат, подумал Данилов с удовольствием. Старый не работает. Он, Данилов, разбил его.
Думать об этом было приятно, как будто он совершил беспримерный подвиг, а не швырнул трубку об стену в истерическом припадке.
Все странным образом изменилось.
