Он терпеть не мог пива и не выносил громкой музыки.
Ни разу ни в чем он не сделал ни шага ей навстречу. Он предпочел забыть о ней, сделав вид, что очень занят — он и вправду был занят. Ему хватало самодовольства и эгоизма думать, как ему не повезло с женой. Он перестал ее замечать, и она погибла.
Конечно, он виноват. Кто же еще?
Он забыл на работе этих идиотских «подозреваемых» вместе с «вещественными доказательствами», и черный человек пришел за ними. Пришел и убил Сашку, попавшегося на пути. Вовсе не Сашка ему был нужен, ему был нужен Данилов и его блокнот.
Значит, что-то могло быть в этом блокноте, что показалось ему угрожающим? Или не так? Может, он просто знал про этот блокнот и решил подстраховаться?
Если так, значит, время надписей на стенах и окровавленных рубах в кровати прошло. Значит, настало время действовать по-настоящему. Значит, следующий труп будет его, Данилова.
Или… Или…
Марта.
Единственная из всех.
Сердце стремительно и неудержимо разбухло, как воздушный шар, надутый гелием, поднялось и остановилось в горле.
«Это невозможно», — сказал он себе, чувствуя, как сердце шевелится и перекатывается в горле, очень горячее и большое. Сказал, потому что испугался.
Так испугался, что даже вздохнуть не смог, и разбухшее сердце не пропускало воздух.
«Возможно», — возразил ему его собственный разум.
Тот человек ненавидит тебя. Ненавидит, ненавидит, мерно повторило сердце. Что нужно, чтобы уничтожить тебя — так, чтобы ничего не осталось? Не убить, а именно уничтожить?
Марта.
Данилов осторожно поставил клавиатуру на стол и вытер висок. Паника нарастала неудержимо, и он знал — еще чуть-чуть, и он не сможет ее контролировать. Вытащил из кармана телефон и нажал кнопку — только одну. Номер Марты был записан в телефонных мозгах, как сама Марта — в даниловских.
Возьми трубку, мысленно приказал он ей, как только начались гудки. Он знал, что ее телефон уже определил номер его телефона и теперь она раздумывает, отвечать или не отвечать. Если только с ней все в порядке и она еще может раздумывать.
Возьми сейчас же."
"Гудки продолжались, и сердце уже разрывалось, и все труднее становилось дышать.
«Абонент не отвечает, — прервав гудки, доверительно сообщил ему из трубки чужой голос, — или временно недоступен. Попробуйте…»
— Я уезжаю, — сказал Данилов в сторону своего кабинета и поднялся. Таня вышла из стеклянной двери, посмотрела на него и вдруг сделала шаг назад, как будто собиралась убежать, и с размаху плюхнулась на стул.
