Однажды я выберу тебя

«Отец хочет, чтобы Макс ужинал с нами?»

Эта мысль породила во мне подозрительность и страх. И в то же время наполнила каким-то извращенным счастьем. Или тем, что сошло бы за счастье в обширной пустоши моего сердца.

Слуга по имени Эндрю принес поднос с двумя бокалами коньяка со льдом. Фейт взяла свой. Дождавшись, пока я последую ее примеру, она стукнула своим бокалом о мой, имитируя тост.

– До дна.

Я поднес бокал к губам.

«Не стоит…»

Но вино, что я недавно пил, напомнило, как приятно порой отступить на шаг или два от реальности.

И жить, создав для себя некое подобие защитной зоны, чтобы не было всегда так чертовски больно.

«Вот только «защитная зона» превратилась в зависимость».

Я отбросил эту мысль и сделал большой глоток пятисотдолларового «Луи XIII», словно то была рюмка на студенческой вечеринке. Алкоголь обжег горло, и, двинувшись вниз, растекся ласковым теплом. Я кивнул Эндрю налить еще."

"Когда Макс ввез отца в инвалидном кресле и усадил во главе стола, я изо всех сил старался смотреть куда угодно, только не на него.

Все еще ощущая прикосновение руки Макса, я провел кончиками пальцев по ладони. Касаться его, чувствовать силу рукопожатия… Впервые за много лет я ощутил, что привязан к чему-то прочному и настоящему.

Большим пальцем я провел по участку кожи, на ощупь отличающемуся от остальной ладони. Это тренер Браун однажды ночью заставил меня вытащить горящий уголек из костра.

«Макс знает об Аляске».

Снова началась битва между стыдом и облегчением.

И на этот раз стыд упрочил свои позиции, принеся с собой воспоминания о снеге и бесконечном холоде. О голоде и форсированных маршах по безжизненным лесам, где похожие на пальцы скелетов деревья, лишенные листвы, царапали свинцовое небо. О том, как тренер Браун вбивал в головы мысли о нашей никчемности. Неприемлемом поведении. Недостойности любви. И заставлял погружаться в спокойные, стылые воды Медного озера, стоило высказать свое мнение. Или встать на чью-то защиту. Начать сопротивляться. Ради себя или кого-то другого.

Чисана все еще меня не отпустила.

Я переложил бокал с коньяком в левую руку. Лед и алкоголь убили все, что еще оставалось от прикосновения Макса. Потому что для меня уже слишком поздно. Мне нужно получить власть над компанией и попытаться исправить причиненный ей громадный ущерб. Все, что случилось на Аляске, должно там и остаться. Унижения, позор. Все те мерзости и оставленные ими шрамы нужно похоронить навсегда.